Предположение о том, что Золас неровно дышал к этой женщине, подтвердилось полностью. Правда ночами, когда Зиг прислушивался к тому, что делается в их палатке, оттуда доносился лишь храп атамана, но как-то раз, когда он отправился за водой, то вернувшись, нашёл бивуак пустым и даже обеспокоился, не случилось ли чего плохого? Будучи опытным следопытом, он быстро нашел, куда пропали эти двое, а благодаря тонкому слуху, сразу понял, чем они занимались в жасминовых кустах неподалёку от временного лагеря. Когда они вернулись, разгорячённые и слегка растрёпанные, Зиг сделал вид, что ничего не заметил и, как ни в чём не бывало, варил уху на крошечном костерке. Но они поняли, что он понял, и с тех пор уединялись подальше от мест ночёвок и привалов.
Зиг к ним не лез, он всё понимал и конечно был не против, но его собственное молодое тело тоже требовало любви, а её у него не было уже полторы недели! Примерно столько длилось их путешествие. Перед уходом он заглянул к Галанте, она встретила его ласково и приветливо, но её мысли были где-то далеко и, в конце концов, они просто попили чаю и пожелали друг другу всего хорошего.
Вообще, с возвращением атамана, люди как бы проснулись. Нет, Золас ни единым словом не осудил их за то, что происходило в лагере в его отсутствие и даже, полушутя, высказал лёгкую, насмешливую зависть. Но бурных вечеров и ночей больше не было. "Дворец наслаждений" был тих и казался необитаемым. Впрочем, они ушли в разведывательный поход уже через пару дней, но почему-то Зиг был уверен, что праздников любви в их отсутствие не будет ещё долго. И вот теперь, когда прошло совсем немного времени, он вдруг ощутил, что именно любви ему сейчас очень остро не хватает. По вечерам в голову настойчиво лезли образы из недавних дней, ночью снились обнажённые женщины, а когда атаман со своей пассией, в очередной раз пропадали в лесной чаще, Зига посещали мысли, которые он усиленно гнал прочь, но они возвращались, проявляя, прямо-таки кошачье упрямство!
Как-то раз, когда ночные оргии в разбойничьем лагере были в самом разгаре, они с Ванькой и молчаливой Ивонной попробовали заняться любовью втроём. Не то что бы у них совсем не получилось, но они с приятелем всё время мешали друг другу, всё получалось, как-то неловко и Зиг больше не повторял таких опытов, хотя не раз видел, как это с успехом делают другие. И вот теперь, глядя в ту сторону, куда удалились Золас и Маранта, парень снова подумал, а что если?.. Но, нет! Сказать атаману такое он не мог! При всём своём демократизме в любовных делах, Золас мог прибить его за такие слова или просто выставить на смех, что было бы ещё хуже!
Размышление Зига прервал странный звук, донёсшийся из-за поворота, за которым только что скрылись атаман и его девушка. Звук был таким, какой мог издать племенной бык, если бы решил спеть тенором. Сразу вслед за этим прогрохотали револьверы Золаса, (Зигу их голос был хорошо знаком), а потом кто-то взревел так, что из крон всех ближайших деревьев вылетела целая туча перепуганных птиц. Прямо перед носом на тропинку выскочил обезумевший от страха белый кролик, чуть не налетел на опешившего парня, но в последний момент сделал замысловатое сальто и пошёл петлять между деревьями, словно за ним гнались все лисы мира!
Но Зигу было не до него. Он уже, со всех ног, бежал в ту сторону, откуда раздавались эти странные и грозные звуки. Чтобы двигаться быстрее, юный разбойник бросил свой мешок и сумку с личными вещами. Если бы у него в карманах были все сокровища мира, он бы сейчас выбросил их, не задумываясь. Только бы успеть!
Как вихрь вылетел он на поляну, посреди которой рос здоровенный старый вяз. Картина, которую Зиг увидел, заставила его застыть на месте с открытым ртом, забыв о том, что он сжимает в руках заряженное оружие. Золас и Маранта стояли рядом на краю поляны, словно дети рассматривающие витрину с игрушками, а перед ними, прямо под деревом, лежало существо, которое, как думал до сих пор Зиг, можно увидеть только в ночном кошмаре, да и то если съел на ночь что-нибудь недоброкачественное.
Телом эта тварь напоминала человека, поскольку имела две руки, две ноги и голову именно на тех местах, где они обычно бывают у людей. Правда, на этом сходство заканчивалось. Голова чудовища не имела ничего общего с человеческой и напоминала скорее жабью, но была снабжена двумя парами рогов, торчащими вперёд и в стороны, словно наставленные на врага клинки. Зиг присмотрелся и мурашки побежали по его спине – у твари было не два, а три глаза, что было противоестественно для существ этого мира. Руки монстра от когтистых кистей, до локтей были покрыты рядом острых шипов, образующих неровные пилы. Такие же шипы были и на плечах, и на коленях, и на спине, а как потом обнаружилось, и на брюхе. По-видимому, это был некий абсолютный убийца, способный резать, рвать и кромсать любой частью своего тела.