Золас подошёл и пнул безжизненное чудище сапогом, от чего оно перевернулось на спину, и взорам присутствующих открылась пасть, усеянная частоколом треугольных зубов. Одна лапа при этом отвалилась. Отсечённая, по-видимому, ударом меча, она держалась теперь "на кожице". На груди и на горле монстра виднелись колотые раны от того же меча, а живот был разворочен револьверным дуплетом.
– Свалился гад на меня с дерева! – пояснил Золас. – Чуть не поплатился я за мальчишество. Дай, думаю, место обозначу, ведь тут в двух шагах лес кончается. Если бы не Маранта, откусил бы подлец мне голову!
Зиг посмотрел на ствол дерева, там, на уровне глаз была свеже вырезанная литера «М».
"Вот значит как!" – подумал он зачем-то, но вслух не сказал ничего.
– Кто это? – спросила Маранта, которая разглядывала дохлую тварь с таким же удивлением, как и молодой разбойник.
– Этих существ называют просто – монстры! – ответил Золас, посерьёзнев. – Никто не знает, что они такое и откуда берутся. Говорят, что их полно на севере и в дальних краях, куда мало кто добирался. Как-то давно я видел нескольких в зверинце Торгового города, что на западе от королевства Лоргина, но те были совсем не такие. Помельче и не настолько шипастые. Их вообще бывает множество видов. Кто-то даже пробовал их изучать, но пока толку не добился. Н-да, в наших местах до сих пор монстров не было… Эй, Зигель! Ствол-то опусти! Кстати у тебя всё равно курки не взведены, хорошо, что драться не пришлось, а то было бы от твоей бомбарды маловато толку!
Зиг покраснел, как рак и отошёл в сторону. Опять он оказался бесполезен! В этот миг он ненавидел весь мир, и себя, и свой дробовик, и Маранту, и даже атамана! Впрочем, тот был прав, и обижаться Зиг мог только на свою нерасторопность и невнимательность. Юный разбойник тяжело вздохнул, повесил на плечо бесполезное оружие и зашагал прочь от поляны: надо было найти свой мешок и сумку.
Глава 21. Не дам его съесть!
"Дался же ему этот атаман! Что в нём хорошего? То пропадёт невесть куда, то невесть откуда появится и вечно всё перебаламутит!"
Ванька был занят своим привычным делом, то-есть лежал на заросшем ромашками пригорке и лениво наблюдал за смешанным стадом, пасущимся неподалёку. Всё было хорошо, но всё было плохо! Никто Ваньку не дёргал, это было хорошо. Никто не нападал на тайное убежище разбойников, скрытое среди, поросших лесом, холмов. Это тоже было хорошо. Зиг ушёл с атаманом в какой-то непонятный поход. Это было плохо! Без Зига, Ваньку одолевала смертная тоска, поговорить было совершенно не с кем, не с кем поделиться радостями и горестями. Конечно, Зиг не просиживал с Ванькой целыми днями. Он приходил, когда ему вздумается, чаще в полдень, они разговаривали час или два, а потом Зиг исчезал по своим зиговским делам и мог не появиться до следующего дня. Но тогда Ванька знал, что приятель непременно вернётся, и они снова посудачат о том, о сём, а вечером, когда стадо будет разведено по дворам, они пойдут покуролесить в соседнюю рощу, где Зиг уже давно, но без особого успеха, пытался обучить Ваньку боевым приёмам, необходимым разбойнику.
Правда, в последнее время они ходили не в рощу, а в эти замечательные палатки, что устроили привезённые из города бабы. Но это тоже было здорово, получше рощи, поинтересней их разговоров! А теперь Зиг ушёл и они ещё долго не увидятся, а без него Ваньку не тянуло ни в рощу, ни в палатки. Да, там, похоже, всё затихло, и делать вроде пока больше нечего. Эх, до чего же тоскливо! Оставалось только валяться здесь и ворчать про себя на атамана, ведь даже в отсутствии Зига, Ванька не смел делать это вслух.
Его мрачные размышления прервал звук лёгких шагов по тропинке неподалёку. Ванька обернулся и увидел Ивонну, которая направлялась к ручью с полной корзинкой белья. На девушке был простой лёгкий сарафан, выгодно подчёркивающий пышные и одновременно изящные формы, а свои длинные волосы она заплела в толстую косу, которая теперь свисала из-под белого платка, почти до щиколоток. Она была босиком, но шла лёгкой, уверенной походкой, словно делала это всю жизнь, а не была женой высокопоставленного государственного деятеля.
"Вот ведь! – подумал Ванька, невольно залюбовавшись той, которую недавно видел в качестве ненасытной и страстной вакханки. – А мы-то думали, что они городские неженки, аристократки! А вон оно как, оказывается!"