Отсечённая, словно бритвой, голова красноносого Ганса, лежала в пяти шагах от стока городской канализации, который он должен был охранять. Её глаза моргнули ещё раз-другой и застыли, с недоумением глядя на то, как его тело опрокидывается навзничь, заливая потоками крови скудную городскую траву, а из канавы, проломив ограду, вылезает нечто странное и бесформенное. Но этого невезучему стражнику уже не удалось увидеть. Его взор замутился и погас…
......................................................................................................................
Зато он вдруг понял, что находится в помещении похожем на трактир Теренция, только намного больше, что он сидит за столом, на котором красуются здоровенный окорок и жареный гусь. А ещё, за тем же столом сидит много народу, и все эти люди живо беседуют, смеются и угощаются превосходной снедью, но почему-то он ничего из их разговора не слышал. Звуков вообще не было, словно он оглох на оба уха. Ганс вгляделся и увидел, что здесь много старых знакомых, а те в свою очередь, заметили его и поприветствовали. И вдруг он понял, что все, кого он видит перед собой, это те, кого он знал когда-то, с кем дружил и нёс тяготы королевской службы, все они… мёртвые. Некоторые умерли давно, а некоторые совсем недавно, во время заварухи во дворце. Но как же так получается, что он их видит? В это время кто-то поставил передним ведёрную кружку, над которой поднималась пышная шапка пены.
Ганса крепко, по-дружески, хлопнули по плечу, он обернулся и увидел Петера, славного парня и хорошего товарища, который позапрошлой зимой после дежурства перебрал в трактире, свалился в сугроб и замёрз до смерти. Ганс хотел было поздороваться, но не смог произнести ни звука, что-то мешало в горле, которое ещё к тому же болело, как при хорошей простуде. Петер приложил палец к губам и недвусмысленно показал на кружку. Ганс понял намёк, взял этот сосуд обеими руками и сделал большой глоток. Пиво огненной лавой пролилось ему в горло и от этого внутри, как будто заполыхал огонь! Боль ушла, а вслед за ней ушла печаль и прихватила с собой все обиды, о которых стражник и думать забыл, но, оказывается, носил их с собой всю жизнь, как ненужный балласт. И тогда он обрёл голос и повернулся к Петеру, чтобы что-то сказать ему, и обрёл слух и услышал шум множества голосов, треск камина и звон посуды. Ему в нос вдруг ударили запахи, от которых закружилась голова. В этот миг Ганс забыл всё земное и почувствовал себя наверху блаженства!
Глава 24. Правосудие прошлого
– Откуда свет?
Маранта удивлённо оглядывалась вокруг, не в силах понять явление, лежащее вне пределов её знаний о мире. Зиг крепился, но побелевшие пальцы, изо всех сил, сжимающие дробовик, говорили о том, что ему очень страшно. Один Золас ходил вокруг них с видом мальчишки, сумевшего произвести впечатление на окружающих.
– Это магия прошлого мира! – пояснил он. – Или наука, как кому удобно, так и понимайте. Предки не пользовались факелами, свечами и масляными лампами. Для освещения своих жилищ они использовали хитроумные устройства, одни из которых напоминали стеклянные груши, другие – хрупкие полые трубки. Я не знаю, как это всё устроено, но многие такие штуковины ещё работают здесь и в других местах, где часть домов осталась целой. Вот смотрите!
С этими словами он подошёл к стене и что-то нажал там. Раздался щелчок и огромный зал, в котором они находились, вдруг залился таким ярким светом, словно в нём зажглось собственное солнце! Маранта невольно зажмурилась, а бедняга Зигель отпрыгнул с коротким вскриком и заозирался вокруг, ничего не видящими глазами. Золас расхохотался, гулким, усиленным высокими сводами смехом, а потом взял дробовик Зига за ствол и задрал его вверх.
– Осторожно, парень! – сказал он, не переставая смеяться. – Так ты нас перестреляешь! Маранта, а ты чему удивляешься? Ведь во дворце Лоргина есть нечто подобное, только здесь это в несколько раз сильнее и ярче!
От слов атамана Зиг немного успокоился и сумел взять себя в руки, но в глазах его ещё плескался страх. Тем не менее, он нашёл в себе силы оглядеться вокруг, и то, что он увидел, вызвало в нём смесь ужаса и восхищения!
Помещение, в котором они находились, было не просто большим, оно было огромным, нет гигантским! В этот просторный зал наверно влез бы целиком весь их разбойничий лагерь, и ещё место осталось бы, а потолок, поддерживаемый мраморными колоннами, располагался на такой головокружительной высоте, что если бы Зиг мог оценить это раньше, то врядли спустился бы сюда с такой лёгкостью.