Когда такая мерзость в первый раз появилась перед Зигом, волосы у парня встали дыбом, и он разрядил свой дробовик монстру в живот, скорее машинально, чем сознательно. Золас видел, как это произошло, и на сей раз совсем не смеялся над юным разбойником. Ведь он сам поручил ему идти во главе отряда, и малыш Зигель воспринял это с таким восторгом, что еле сдерживался!
Когда они вошли в великолепную, но пыльную галерею, увешанную затянутыми паутиной картинами, ничто не предвещало нападения. Тихо было в галерее, тихо в коридоре, отделанном светлым дубом, который они только что оставили.
Вдруг перед младшим из авантюристов возникло это чудовище! Монстр появился, буквально ниоткуда, по крайней мере, Золас, который в это время разговаривал с Марантой, так и не понял, откуда он взялся. Тварь, наверное, могла сразу убить мальчишку одним взмахом длинных кинжальных когтей, но она почему-то этого не сделала, а зашипела, оскалив зубастый рот, и подняла когтистые руки в угрожающем движении. Возможно, она хотела сначала напугать свою жертву. Что ж, это ей удалось, но это же стоило ей жизни. Залп из двух стволов в упор отшвырнул псевдо-зомби на несколько шагов, а сам малыш Зигель опрокинулся навзничь и упал бы, не поймай его Золас на лету.
Едва он успел поставить парня на ноги, как на них наскочило и навалилось несметное количество "друзей" и "родственников" убитого зомбака! Руки Золаса заработали сами, его револьверы, казалось, не грохотали, а гудели и ревели, настолько сливались в один звук частые выстрелы.
Краем глаза атаман видел, как сражается Маранта. На лице девушки было написано спокойствие и сосредоточенность. Молниеносные взмахи меча трудно было рассмотреть, но Золас понял – ни одно движение здесь не делается даром, каждый удар находит свою цель. Вокруг воительницы лежали уже кучи изрубленных тел, и их высота росла с каждой секундой.
А вот с Зигом делалось, что-то страшное – ему ещё только раз удалось перезарядить и вновь разрядить своё оружие, и теперь он использовал дробовик, как дубину. Но это было ещё ничего, беспокоило то, что парень был явно не в себе – его глаза вылезли из орбит, открытый рот был перекошен в немом вопле, а могучие удары, которые он наносил, похоже не имели конкретной цели.
Вот его приклад задел бедро монстра и тот с визгом укатился из галереи прочь, но следующий удар разнёс гипсовый бюст, стоявший на выступе стены, а ещё один чуть не угодил в лоб самого Золаса, неосмотрительно приблизившегося к новоявленному берсерку.
Когда монстры кончились, а это случилось нескоро, Зиг всё ещё продолжал наносить редкие беспорядочные удары, от которых доставалось полуколоннам, картинам и бездыханным трупам на полу. Золас улучил момент и обхватил парня сзади, тот слабо забился, но вскоре обмяк в мощных руках своего атамана. Тогда большой разбойник отвёл маленького к миниатюрной мраморной скамейке, стоящей у стены, усадил там, дал отхлебнуть из своей фляги жгучего напитка и оставил остывать и собираться с мыслями.
Теперь они отдыхали, каждый по-своему.
– Дальше что? – спросила Маранта, не поднимая головы.
– Самому интересно. – буркнул Золас. – Ясно одно – эти места для проживания не пригодны.
– Тогда возвращаемся?
– Нет пока. Если на обратном пути нас ещё разок так встретят, то мы можем не выдержать. Надо, во что бы то ни стало, дойти до убежища. Оно должно быть здесь неподалёку. Там мы сможем отдохнуть, набраться сил и пополнить запас патронов.
– Ясно, тогда в путь?
Маранта встала, словно распрямившаяся пружина, легко и упруго, будто отдыхала несколько часов.
– Подожди, малый ещё не пришёл в себя.
Золас подошёл к, понуро сидящему на лавке, Зигу и взял в руки его дробовик. Приклад оружия был весь в царапинах и вмятинах, но трещин не было. Атаман вытащил из нагрудного кармана парня два патрона, перезарядил оружие и вложил его в руки своему подопечному. Пальцы Зига мгновенно сомкнулись на стволе и ложе дробовика и он, как будто проснулся. Но выразилось это в том, что парень сперва задрожал мелкой дрожью, затем вскочил со своей скамейки, рухнул на четвереньки… и тут его обильно вырвало. Золас подождал некоторое время, потом посадил мальчика обратно на скамью, вытер ему губы своим платком и снова поднёс ко рту фляжку.