– Привал! – Раздался зычный голос Порфирия, и телега встала.
Маранту бережно сняли вместе с носилками, на которых она так и лежала, и положили рядом с костром, разведённым с, присущей разбойникам, быстротой и ловкостью.
Как ни старались те, кто о ней заботился, делать всё, как можно аккуратней, плечо от лёгкого толчка взорвалось новой болью, которая чуть не погасила сознание. За свою, не такую уж короткую, службу Маранта получила несколько ранений, но такое было с ней впервые. Надо же! Подумаешь – пробили плечо, а вот как оно получается!
Тогда во дворце адская боль заставила её потерять сознание, а когда она пришла в себя, то дворец уже горел, как свечка и все бегали вокруг и орали, что атаман погиб, и они не знают, что теперь делать. Старшины сумели навести порядок, но настроение среди джентльменов удачи было мрачное.
Теперь разбойничье сообщество стало нестабильным. Кое-кто вообще прихватил часть добычи и исчез, кто-то направился в их старый лагерь, но многие остались ждать, чем же всё это кончится. Временный лагерь бурлил, кое-где даже закипали драки, но их удалось прекратить, хоть и пришлось для этого наломать многим бока.
Зигмунд, похоже, окончательно стал своим в этом лихом и ненадёжном обществе. Обух, Сыч и Зюзя признали за ним право распоряжаться не только беженцами, но и разбойниками и теперь у старого гвардейца работы было по горло. Так они простояли ещё три дня. На четвёртый была организована экспедиция к развалинам дворца, которая конечно ничего не нашла.
Зато было замечено нечто странное – через северные ворота из города уходили оставшиеся монстры. Впечатление было такое, что это идут усталые работники, которые сделали своё дело и теперь направляются домой в предвкушении долгожданного отдыха. Куда они шли? Это выяснять никто не захотел, своих дел было невпроворот. Зигмунд только отметил одно обстоятельство: монстров, оказывается, осталось так много, что захоти они сожрать разбойников вместе с беженцами, тем не помогли бы сейчас никакие ружья.
Теперь весь разношёрстый табор направлялся в старый лагерь. Рана Маранты сначала причиняла ей не настолько страшную боль, чтобы нельзя было подняться на ноги, но вскоре плечо распухло, и у женщины поднялся такой жар, что её пришлось уложить в постель и приставить пару сиделок. Беда была в том, что, как ни медленно ехали подводы с беженцами, её телега должна была ползти ещё медленнее. Это тормозило движение всей колонны и, рано или поздно, надо было на что-то решаться, либо ехать быстрее, либо отделиться от общей массы. Против увеличения скорости возражал Порфирий, который взялся лично заботиться о раненой. Теперь они совещались с Зигмундом здесь же неподалёку и не подозревали, что она слышит каждое их слово.
– Нельзя вам отставать, мало ли что! – говорил Зигмунд. – Времена сейчас неспокойные. Монстры вроде ушли, но куда? И неизвестно, вдруг они вернутся снова? Кроме того, мы здесь не единственные разбойники. На дорогах и в лесах полно мародёров, которые вовсе не так благородны, как бандиты Золаса.
– Пойми ты, вояка! – вкрадчиво гудел в ответ Порфирий. – Вся эта тряска может её убить. Я и так уже объезжаю каждую кочку, разве что веником не мету перед телегой! Куда уж там догонять остальных? Езжайте себе спокойно, а за нас не бойтесь! Видел Зига? Мне сейчас самому на него смотреть страшновато. Он никуда не уйдёт и будет её охранять, чтобы ни случилось. Не завидую я монстрам или каким-то там мародерам, если они ему на дороге встретятся!
– Ладно. – Зигмунд нехотя согласился, но было ясно, что ему это совсем не по душе. – Доведу всех до лагеря и вернусь за вами лично!
– Вот это правильно! И девок этих с собой забирай, а то и впрямь не дай бог чего! Они нам только обузой станут. Я болящую нашу сам пользовать буду, она ж мне как дочка!
– Скажу, чтобы вашу телегу разгрузили.
– Не надо! Гружёную телегу трясёт меньше. Лошадь у нас крепкая, да и что мы там везём? Провиант да патроны. Пригодиться, если что, а чего не съедим, то привезём в целости!
Маранта устала слушать их рассуждения и повернула голову в другую сторону. Там на фоне темнеющего неба виднелась фигура Зига, устроившегося на пригорке. Её добровольный охранник сидел, словно высеченная из гранита статуя, держа свой чудовищный карабин наготове. Маранта знала, что теперь он так просидит всю ночь, не требуя еды и не нуждаясь в сне, что Порфирию приходится кормить его почти насильно и что рано или поздно это кончится каким-нибудь взрывом, но каким именно, заранее предугадать было невозможно. Всё это было так, но сделать она сейчас не могла ничего, приходилось пока только ждать и надеяться, что всё разрешится к лучшему.