Кстати ей вспомнился жеребец, который вынес её сюда. Что с ним стало, даже думать не хотелось, ведь у него не было портупеи, которой можно зацепиться за ветку.
Да о чём она вообще думает? То, что она спаслась при падении с такой высоты, да ещё таким необычным способом, иначе, как чудом не назовёшь! На бедного конягу это чудо не распространилось и он, конечно же, валяется где-то там, в ельнике со сломанной шеей.
Отогнав грустные мысли, Маранта вернулась к своей инвентаризации. Собственно осматривать было больше нечего. Её последнюю одежду составляла длинная ночная рубашка, теперь превратившаяся в лохмотья, неспособные ничего прикрыть. Обуви не было, сапоги остались под кроватью в форте Альмери. (Ладно, как-нибудь выйдем из положения!) Маранте не оставалось ничего, как прополоскать то, что осталось от рубашки в реке и когда это тряпьё высохло, она соорудила из него себе набедренную повязку. (А сиськи пускай погуляют, им полезно проветриться!)
Пока она проделала все эти процедуры, на землю окончательно спустилась ночь. Обругав себя за то, что не позаботилась о костре заранее, воительница набрала на скорую руку коротких валежин, которых было кругом предостаточно, и сложила их на берегу "шалашиком". Вскоре костёр весело затрещал, озаряя всё вокруг неровными бликами.
Ничего не поделаешь, спать придётся на голой земле, хорошо, что ночи сейчас тёплые! Маранта наскоро подкрепилась, найденными в сумке, сухарями и, свернувшись возле костра калачиком, погрузилась в глубокий целительный сон. Завтра она вырежет себе дорожный посох и отправится вдоль реки. Куда? Там видно будет!..
Глава 54. Наверх
"Не пролезешь!"
"Пролезу!"
"Не пролезешь! Ты толстый! Ты жирный! Ты боров!.."
"Заткнись! Я уже две недели питаюсь крысами, которые научились меня бояться, и теперь поймать их всё труднее и труднее! Мои рёбра выпирают, как у скелета, обтянутого тонкой кожей. Я потерял четверть своего обычного веса, я пролезу!"
"Нет, не пролезешь!" – сказал в очередной раз внутренний голос и, нагло хохотнув, умолк.
Если бы Золас мог, он бы сейчас врезал по морде этой сволочи, но внутренний голос звучал у него в голове, а потому он только скрипнул зубами и продолжил протискиваться в тесную железную нору, на стенках которой уже оставил немало клочьев от одежды и собственной кожи. Когда-то эта нора служила вентиляционной шахтой, но с тех пор проржавела и стала приютом для разного зверья, следы которого встречались на каждом шагу. Он и сам не знал, почему вдруг туда полез. Кажется, оттуда на него повеяло свежим воздухом, но как это случилось, он забыл. Он многое забыл и ни о чём не думал. В последнее время Золас вообще шёл, охотился, ел и спал автоматически. От усталости все его чувства притупились, а в голове пульсировала одна мысль – выжить! Выжить любой ценой, а когда эта цель будет достигнута, тогда он будет решать все остальные вопросы, о которых сейчас начисто забыл.
Почему-то эта квадратная труба шла не вертикально вверх, а была проложена коленами с поворотами под девяносто градусов. С одной стороны это облегчало задачу, так как часть пути можно было двигаться горизонтально, но с другой именно эти повороты и были самым большим препятствием – в них постоянно застревало снаряжение, привязанное к ногам.
Ещё тогда, когда он влезал в эту проклятую дыру, Золас понял, что не поместится в тесном пространстве, если не снимет всё оружие и амуницию. Но не бросать же драгоценные вещи здесь в этих подземных галереях! И тогда он придумал скомпоновать своё имущество так, чтобы его можно было привязать к ногам и тащить за собой во время продвижения. Идея сработала, но конечно не без изъяна – мало того, что всё это мешало свободно двигать ногами, так ещё и постоянно застревало на поворотах. И всё же он полз, протискивался, проталкивал своё исхудавшее тело в узкую, тесную трубу и молился только об одном: лишь бы на пути не возникло непреодолимое препятствие в виде решётки, завала, засора или чего-нибудь в этом роде, которое он не сможет обойти.
Назад ему дороги не было. Преодолеть тот же путь, только задом наперёд и вслепую, задача невыполнимая. Да его собственный багаж заклинит его тело намертво, если он попытается это сделать! Поэтому, только вперёд!
Освобождение пришло внезапно. Золас отдыхал после длительного перехода (перелаза). Ему удалось даже немного вздремнуть, благо в этом месте труба шла горизонтально. Проснувшись, он не почувствовал себя ни свежим, ни бодрым, но усталые мышцы всё же получили возможность расслабиться и теперь были готовы толкать его тело дальше.