Трибунал. Увести её! уведите ее немедленно! Безумная девка!
Выкрик 2. В клетку! В клетку! В клетку!
Шарлотту грубо, без малейших церемоний пихают в спину, уводят прочь из зала. Гул в зале не стихает.
Сцена 2.14 «Улицы в траур»
Париж. Улицы в трауре. На окнах и лавках, земле – повсюду множество цветов. Устанавливаются бюсты Марата, развешиваются его портреты, множество горожан плачут, бросают к Шарлотте проклятия…
Горожанин 1.
Как поверить, что это всё не сон?
Как поверить, что ОН…сражён?
Горожанин 2 (утешающе).
Он навсегда в наших сердцах и уме,
Он знал, что делать, как, с кем, и где…
Горожанка 1 (в ярости, заламывая руки).
Драная кошка, проклята будь!
Сжечь бы ее! убить столько раз,
Сколько хватит сил!
Горожанка 2 (обнимая ее).
Не верю…кинжал. В грудь…
О, боже…ты оставил нас,
Ты отнял того, кто был нам мил!
Горожане (поддерживая друг друга в общей утрате).
Улицы в траур, улицы в горе,
За тебя, наш любимый Марат!
Наши слёзы – это море,
Ты не просто друг Народу…
Ты ему - Брат!
Горожанин 3.
Не верю, что она…так легко умрет,
Пусть ее режут, пусть ее душат,
Пусть ее огонь лижет и жжет,
Пусть она не спасёт и душу!
Горожанка 3.
Верно, верно! отдайте ее нам!
Мы ее научим! Мы ее по кускам!
Горожанка 4.
Жаль, что можно убить ее лишь раз!
Жаль, как жаль мне этого сейчас!
Горожанин 4.
Всех, вне вреда от деяния,
Ждет лишь одно наказание!
В ярости, четвертый горожанин переворачивает бочку с зеленью, но потрясенная толпа не замечает этого.
Горожане.
Улицы в траур, улицы в мрак,
Мы рыдаем о тебе, Марат!
Твой убийца – вечный враг,
Ты не просто Друг Народу,
Ты ему – Брат!
Горожанка 5 (молодая, в особенно горькой слезе)
Я буду танцевать, когда ей отрубят
Эту гнилую голову! Когда она умрёт!
Пусть ее на небе рубят и пусть ее судят,
Суд, что гневливее нашего, ее ждет!
Пусть ей голову отрубят скорей,
Я буду танцевать, когда умрёт она!
Горожанин 5 (подавая какой-то платок Горожанке 5).
Память о чудовищах в народе сильна,
И вспомнят ее не одна сотня людей…
Горожанка 6.
Пусть умрёт, пусть умрёт!
Она не смеет жить!
Горожанин 6.
Ее суд подземный ждет,
Он будет ее судить!
Горожане.
Улицы в траур, улицы в слёзы,
Мы скорбим о тебе, наш Марат!
Мы скорбим…слабые хрупкие розы,
О жизни твоей, Друг Народа и его Брат!
Горожане продолжают скорбеть…
Сцена 2.14.1 «Улицы в траур»
Комната. Дантон, Демулен, Робеспьер. Дантон наблюдает в окно за скорбью улиц. Демулен что-то записывает в своих бумагах, Робеспьер что-то правит, зачеркивая, подчеркивая, проводя стрелочки…
Дантон. Что не говори, а смерти я ему не желал! Он был опасен и меня ненавидел, но если бы я знал, если бы я предвидел…
В ярости отходит от окна, не в силах вынести зрелища траурных улиц.
Робеспьер. Он ушел в ореоле славе – это не всем удается. Он ушел как мученик, с доброй славой. А убийцам…что ж, всем воздается, и этой воздастся с лихвой.
Демулен. Она как отрава! Вы знаете… (замечает переглянувшихся Робеспьера и Дантона, усмехается). Ну вы-то точно знаете, да! Что скажете о том, что художнику позирует она? Он пишет с неё портрет…не стоит ли, ну…запретить это?
Дантон. Как по мне – голову ей отрубить и все! и все тебе ответы!