Оглядывается – не слышал ли кто, не помешала ли она неосторожным действием Марату. Но тот, кажется, слишком увлечен своей работой, чтобы реагировать.
Мой друг, мой муж – ты
Творишь настоящее дело.
Я ночами молюсь за тебя.
На душе – печать чистоты,
Хотела бы и я быть смелой!
Но это только я…
Последние слова не скрывают ее горечь. слышен легкий шаг позади Симоны, она вздрагивает, оборачивается и встречается лицом к лицу с Альбертиной – прямой и мраморной в каждом движении своем.
Альбертина дружелюбно кивает ей, успокаивающе касается ее руки.
Альбертина. Мой брат занят работой?
Симона. Да, как и прежде…Как и всегда!
Альбертина. Давно он вернулся сюда?
Симона (шепотом). Четверть часа назад. Сказал, что завтра уходит с утра…
Альбертина вздыхает с горечью, но не добавляет ничего и ускользает прочь, оставляя Симону одну.
Симона.
Мой друг, мой муж – велик!
И когда я встретила тебя,
То был самый лучший день…
шепотом, сама пугаясь своих слов.
Ты – мученик…твой лик…
Но помни – я твоя
Самая верная тень.
Симона рассчитывает исчезнуть, но случайно задевает скрипучую половицу. На скрип Марат поднимает голову и замечает ее, после чего мгновенно поднимается от своего стола и идет к ней.
Сцена 1.7. «Что значит небо?»
Марат хватает Симону Эврар за руки. Он пытается действовать осторожно, но видно, что у него не так много нежности, даже если он предпринимает к ней попытки. Решительно он вводит ее за собою в комнату.
Марат. Почему ты, Симона, моя дорогая, таишься, как тень?
Симона (в смущении и смятении). Я не хотела мешать. Ты за работой, что я…
Марат. Глупо, Симона! Работа не знает, где ночь, а где день! Все – это работа для таких, как они! И для меня.
Симона робко касается болезненного, желтоватого лица Марата.
Симона. Твой вид тревожит меня!
Марат заходится в тихом, лающем смехе.
Марат. Симона! Ты поразительна, знай! Ты моя! Мой ангел, мой рай! Моё утешенье от бед и та, кто ведет мой след.
Симона. Всё, что у меня есть – твое. Я всякий раз говорю.
Марат (переплетая ее пальцы со своими, горячо). Благодарю!
Неожиданно Марат перехватывает ее руку повыше запястья и тащит ее за собой к окну, где сам бросается на колени. Симона, озадаченная и чуть испуганная, покоряется его воле.
Марат. Давно нужно было поступить так, и сделать этот роковой шаг…
Оборачивается к Симоне, протягивает к ней руки.
Симона! Ко мне!
Ко мне, мой друг,-
Ангел тяжелых дней.
Я должен сказать тебе,
Что в этом плетении рук
Больше, чем шелест теней!
Симона – бледная, не верящая в происходящее, но счастливо улыбающаяся, кладет ему голову на грудь. Марат задумчиво поглаживает ее по волосам.
Симона! Опора,
Я верю тебе, как никому,
Заря есть – в ней вера твоя.
Симона, под твоим взором,
Под взором небес я заключу:
Ты перед всей этой тьмою – моя!
Обводит рукою комнату, для него в этой комнате – мир. И Симона заражается этим чувством. Неряшливость обстановки не пугает ее, а подхватывает и оживляет в ней дух.
Что значит небо,
И целый мир, и люди,
Когда есть сердце рядом?
Тот, кто не верил, то не был
Живым, и слова всех судей
Пропитаны ядом.
Марат чуть меняет позицию, теперь он стоит на одном колене. Видно, что по бедру его проходит болезненная дрожь, но Симона счастлива. Она не отпускает его рук.
Симона, день идет,
Когда мир родится новый,
И все старое – пеплом!
Симона (поспешно).
Моё сердце твоим словом живет,
Все слова – свобода и оковы!
Марат (в каких-то своих мыслях).
И каждый, отмеченный делом…
Спохватывается.
Симона! Мой друг! Жена,
Твоя рука! Ну же! Рука.
Перед этим взором сейчас,
Симона Эврар,
Я женой тебя назвал,
Новое время и новый час…
Целует Симону.
Симона, что значит небо,
И целый мир, и люди,
Когда есть мысль и чувство рядом?
Тот, кто не верит, тот не был -
Какие могут быть слова всех судей,
Они лишь чаша с ядом!