— Ключ от моего кабинета, — рявкнул Марат.
Она словно не почувствовала его настроение, выдала ключ от кабинета и улыбнулась. Закинув сумку на плечо, Марат прошагал мимо двух баб к залу, где играла музыка.
А музыка играла только у Лёхи.
9
9
Лёха мастер спорта по лыжам, он не брал по профилю группы, а занимался исключительно фитнесом. Как и Марат, который и тренер, и психолог, Лёха Самоделов имел дополнительную профессию – хореограф, поэтому у него пацаны танцевали, участвовали в разных соревнованиях, и он их окучивал вполне даже профессионально, потому что сам заводной и на месте не стоял. А ещё он пожизненный подросток.
Марат приоткрыл дверь и заглянул в зал.
Лёха здоровый мужик с бородкой и копной чёрных волос, на отца своего Григория Петровича не похож, потому что приёмный.
Приёмные дети – это традиция в семье Самоделовых. Кажется, у Гриши только один ребёнок родной.
Пацаны лет четырнадцати запрыгивали на стену и делали сальто назад. Лёха грозно что-то кричал, перекрикивая ритмичный музон, не мог стоять на месте, танцевал. Неожиданно упал на руки и стал отжиматься от пола.
У Лёхи были шикарные перспективы, его уже подготавливали на соревнования четыре года назад. Слава, деньги, контракты. Не только для самого танцора, но и для клуба. И взял Лёшенька и втрескался в Лиду, которая, естественно, не дала ему никуда уехать, запорола пацану карьеру.
Марат соскучился по нему.
Смотрел во все глаза с улыбкой. Печальной.
Ничего не вернуть, никакой дружбы, никакого взаимопонимания. Не спать ему в одной постельке с Лёшей, не сидеть ему на одном стульчике с ним и не жрать кашу из одной миски, потому что трахать вдвоём Лиду нечистоплотно, и Марат бы просто не смог.
Всё в прошлом, у Лёхи семья, у него никого нет.
Но с Лёхой нужно оставить хорошие отношения, его нахуй он не пошлёт никогда. А его жену запросто, и пусть не обижается. У Лиды должно щёлкнуть в куриных мозгах, что к Марату подходить нельзя. И всё будет отлично.
Он закрыл дверь в зал и направился в свой кабинет. По дороге встретил Каримова, старшего тренера по самбо. Тот отдал ему бумаги и крепко пожал руку.
— Сегодня две группы. Первая через полтора часа, двенадцать лет, потом четырнадцатилетние.
— Я хочу работой загрузиться. Есть ещё? — спросил он у бородатого мужика.
— У Касы надо спросить. Девчонок возьмёшь?
— Если только мелких.
— Есть такие, — улыбнулся Каримов, рассматривая Марата. — Всё, Марат, вылетел ты из моей весовой категории.
— Но уделаю. Обещаю, — ухмыльнулся боец.
— Хочешь, можно на ковёр.
— Хочу, Каримов! Но позже.
Марат взял списки, пропустил группу молоденьких девиц, которые шли с пилатеса. Белоснежные улыбки, подтянутые тела, неоднозначные взгляды в его сторону. Он их не знал…
И знать не хотел.
Прошёл через двойные двери, над которыми светилась надпись: «Служебный вход».
Очутился в коридоре со множеством дверей. Самый последний кабинет именно его.
Он открыл дверь и вдруг почувствовал, что вернулся домой.
Кабинет узкий и длинный. В конце у большого окна стоял стол, крутящийся стул. Ламели закрыты, но свет пропускали, поэтому в помещении царил зеленоватый сумрак, создавая уют и приятную атмосферу.
Справа полки, слева шкаф, между шкафом и столом диван, на котором Марат будет сегодня спать.
Он сфотографировал свой кабинет и отправил Эле.
— «Это мой кабинет».
— «И что я должна ответить?»
— В целом ничего, — сам себе сказал Марат. — Главное тебя отвлечь.
— «Элеонора, восхищайся! Это же мой кабинет!»
— «Восхищайся моей комнатой! Она же моя!
— «У тебя ужасная комната, мы покрасим стены».
— «Это у тебя кабинет ужасный и некрасивый».
— «Зато ты у меня красивая и не перечь своему взрослому мужу».
— «Старому мужу».
Получил ещё в ответ кривую рожицу с высунутым языком.
Марат закрыл за собой дверь в кабинет и тут же открыл створки шкафа. И даже немного прибалдел. Получалось, что никто сюда не заходил. Если только убирали пыль.
Как он повесил свою футболку нелепо, психуя, когда уезжал, так она и висела. Опустил взгляд. Стояли его красно-белые самбовки и засунутые в них носки. Ждали его четыре года.
То есть Касьян был уверен, что Марат вернётся, и никому не отдал этот кабинет.
Ничего не тронули.
Он пошарил по полкам. Было одеяло и упакованное постельное бельё. Просто в прошлой жизни ему не приходилось ночевать в своём кабинете, но на всякий случай всё имелось. Сахар, просроченный чай, старая одежда, кофта белоснежная и джинсы, которые с него слетят, потому что он сильно похудел, бритвенные принадлежности.