И уникальный цвет глаз. Тонкая длинная шея, к которой бы прикоснуться, пальцы зудели.
В сарафане. Белоснежное плечико, сводящее его с ума. В ворот сарафана, показывалась грудь, чуть-чуть. И крестик между белых полушарий зажат.
Это было красиво!
И она была прекрасна!
До безумия доводя зверя внутри него, которому очень нужно касаться, иметь, владеть и знать, что она есть у него. Изящная, тоненькая, уязвимая маленькая девочка. И просто по-человечески любить нежно.
Ему так повезло!
Элеоноре в принципе было о чём жалеть. Вот он, вход в подвал её мрачных мыслей. Иметь такую мордашку и получить уродливые шрамы, любая бы загрустила. Но она малышка и глупенькая, не понимала, что сейчас такие операции делают, через год она вернёт себе внешность.
Какая разница восемнадцать лет или девятнадцать.
Для неё, конечно, серьёзная проблема, но для этого он и старше её на десять лет, чтобы развеять все сомнения и вытащить.
Загрустил Марат и ослаб серьёзно.
Это так влюбиться… Как никогда!
Ему захотелось взаимной любви. Сейчас всё бросить, рвануть к ней. Невозможно пока, и нужно держать себя в руках, не подросток. А его вштырило по-детски, прямо слёзы накатывали, как она ему нужна.
Богиня!
Свой порыв он выразил в сообщении.
«Обнять бы тебя, да работы немерено. Ставлю твою фотографию на рабочий стол».
И не отправил это сообщение, потому что оно было неправильное и могло навредить ей. Стёр половину, оставив только желание обнять её.
— «Всё. Давай, котёнок, у меня уроки. Но я страшно по тебе скучаю».
Сфоткал общий вид зала, отправил Эльке.
— Что же ты со мной делаешь, детка? — буркнул себе под нос, с трудом собираясь в кучу.
Мальчишки выстроились перед ним. Марат достал список, посчитал пацанов. Сурово так посмотрел на них, сразу определяя, кто как реагирует.
— Я ваш тренер! — грозно крикнул он так, что на другом конце зала притихла молодёжь. — Марат Амирович Далиев. Повторите дружно.
Дети повторили.
— Не слышу! — рявкнул он.
Парни грохнули дружно его имя.
Тогда Марат широко улыбнулся:
— Значит, вы все бойцы? Давайте познакомимся, посмотрим, на что вы способны.
11
11
Обедал вместе с Касьяном и Татой в кафе при спортивном комплексе. Кафе за четыре года тоже изменилось. Бар был отделён, а это место походило на столовку. Кухня отличная. Цены приемлемые, поэтому посетителей было битком. Но для начальства столик отдельный, никто не занимал. В зале стулья, у них за ширмой диванчик и своя атмосфера – все в гаджетах.
За Марата платили, а его это бесило. То есть сам он сходить поесть не мог, нужно было ждать, когда властители придут и пригласят. И они пришли, когда он воду пил из кулера, соображая, где деньжат подзаработать.
Не был он глуп, знал, что Каса хотел увидеть его реакцию на полное безденежье и бесправие. И, кроме того, они были против, чтобы Марат ночевал на работе. Забрали его к себе и ждали, что племянник не будет рыпаться.
Кто бы пояснил Марату смысл их поступков. Ему не двенадцать, чтобы при себе держать.
Садисты.
Он не сказал ничего, промолчал, пошёл покорным ослом следом за дядькой на обед.
Но это невозможно терпеть! Нужно переступить через себя и вслух произнести о том, что ему нужно.
— Мне деньги нужны, — жевал Марат, не желая смотреть на парочку.
Наедался впрок, потому что если Каса его и вечером голодом морить будет, то это точно выведет Марата из себя, и нужны будут силы на побег… Куда-то бежать придётся, что-то опять искать.
— Сколько? — спокойно ответил дядька.
— Нельзя человека без денег оставлять, — поставила мужу на вид Тата.
Она уже остыла после утренней перепалки, и собиралась идти в бассейн. Марату захотелось её в щёку поцеловать, но он сдержался, подарил одну из своих лукавых улыбок. На что Татуха поморщилась и смешно надула губки.
Защитница его.
— Нельзя, так нельзя, — сказал Каса и перевёл Марату небольшую сумму.
Совсем мало, только Эльке на подарок. “Спасибо” Марат не сказал.
— Я не буду ночевать у вас, здесь останусь. Далеко ехать и не на чем, — сказал он это Татухе, потому что Касу уже в курс дела поставил.
— Почему? Касьян? — расстроилась Тата. — А Серёжа? Он так ждёт тебя.
Ёкнуло что-то внутри. А Серёга?
Ну, а что ребёнок? Его же в курс всех дел не поставишь. И к тому же не сын это, а брат, и не родной, а двоюродный. Тоскливо, всё это конечно, но… Бля, самостоятельности хотелось до зверства.