— Так мне просто пообщаться или сразу трахнуть?
— Насчёт трахнуть, я тебя предупреждаю, ей только восемнадцать исполнилось, она целка. С таким батей, как Трэш, я бы не рискнул просто трахнуть.
— Буду непросто трахать.
Марату неожиданно понравился этот разговор, он даже немного покраснел, что плохо было видно на смуглой коже. Глаза его карие весело блеснули, в них появились чёртики.
— Поговори с ней, установи контакт, а там видно будет. Поженитесь, не поженитесь, мне сейчас просто нужно, чтобы Трэш пребывал в благостном состоянии, а то он психованный со своей дочкой. Девка совсем загибается.
Марат за долгое своё общение с противоположным полом понял одну важную вещь: на самую прекрасную красавицу, есть ещё краше, на самую юную, сотня таких же, а вот свою попробуй найди. Поэтому внешность не играла никакой роли. И возраст, кстати, тоже, Лёха-друг женился на бабе, которая его на семь лет старше.
Что ему не пообщаться с восемнадцатилетней, намного лет младше. Малолетка. Марат ведь не просто так в спорт пошёл, он мог добиваться цели и был достаточно жёстким. С Касьяном он ничего не стал предпринимать только потому, что видел один выход – убить его. И это Марата однажды напугало, поэтому здесь он не сопротивлялся.
— А давай, — улыбнулся он, — к юной соседке заедем.
— Вот это разговор! — приободрился Каса.
— «Марат хочет к Савиновым заехать. Задержимся на 40 минут, если хочешь, тоже приезжай», — отправил Касьян «Татушке».
Поставил телефон на стойку у лобового стекла, и через минуту пришло сообщение:
— «Я спать легла, прекрати мне писать. Катите, куда хотите».
— Капризничает, — с гордостью заявил Касьян.
2
2
Марат бывал в этом посёлке, в гостях у Лёшки Самоделова, да был такой друг у него, когда-то. Теперь у него не было никого и ничего.
Место с каждым годом преображалось, становилось элитным. В сам посёлок они не заехали, а завернули с трассы на узкую дорогу и помчались по идеальному асфальту, мимо высоких заборов, за которыми раскинулись дворцы.
— Дом у них не достроен. Только первый этаж сделан, но замахнулся Никита, конечно, серьёзно, — говорил Касьян. — Только ребёнка устроили в садик, жена сразу куда-то в правительство сунулась, помощником какого-то начальника кадастровой палаты. Так что участок у них одним фасадом смотрит в заповедник.
С асфальта свернули на грунтовку. Светили новые высокие фонари, освещая сиротливо брошенную на ночь строительную технику. Здесь тоже укладывали асфальт.
Подъехали почти к самому лесу, стоящему мрачной стеной. Как в чёрном океане большой лайнер, горел фонарями высокий дом в два этажа. Нормальный такой домина. Марату не приходилось жить в коттеджах, но он всегда мечтал. Забор сплошной, высокий, у него машину поставили и вышли.
Воздух раннего лета пропитан запахом хвои и влагой. Чистый, особенно после Москвы. Пожалуй, это идеальное место для одиночества.
Вдруг захотелось жить, творить и куда-то сбегать, потому что сил было в Марате очень много и нужно было это всё выплеснуть.
Касьян помахал рукой в камеру наблюдения и позвонил в звонок на калитке, её сразу открыли.
Во дворе за высоким забором творился полный бардак: стояло три машины, техника, навален горой строительный мусор. При этом петляла каменная дорожка, территория почти наполовину была выложена плиткой. И среди всего этого хаоса у крыльца дома возвышалась керамическая ваза, в которой росла роза.
Они вошли в тяжёлую железную дверь, снаружи обитую деревом. Марат никогда не понимал такой ерунды – в доме окна панорамные и стеклянный выход на террасу, нахрена входная дверь железная, могли бы тоже сделать стеклянной, раз здесь всё охранялось.
— Здравствуйте, здравствуйте, — радостно протянула хозяйка дома.
У Марата дежурная улыбка на губах.
Госпожа Савинова Екатерина Николаевна была маленького роста, тёмные волосы и карие круглые глазки. Но при этом чётко угадывался возраст далеко за тридцать, возможно от глубоких морщин на лице.
Четверо детей, но фигура хорошая. Платье у неё обтягивающее.
Любил Марат женщин. Особенно после такого долгого воздержания, не мог на них смотреть иначе, как на предмет сексуального удовольствия. Так вот Катя Савинова была даже очень ничего, если дочка на неё похожа, то можно и не смотреть на половину лица, лишь бы вот такая задница была.
С двух боков от женщины появились мальчишки. Тоже словно ждали гостей: в джинсах и рубашках. Старшему приблизительно лет шесть, другому года три. И тот, который старше был смуглым, на мать не похож, хотя кареглазый брюнет, но явно приёмный. Или от заезжего молодца. Судя по рассказам Касьяна, это вряд ли могло произойти.