— Действительно, хрен, убирайся отсюда! — возмутилась она, отойдя от него на безопасное расстояние. — Вали уже.
— Я поссать пришёл!
— Внизу три туалета!
— А я у тебя хочу!
Нависла пауза.
Играл саксофон.
4
4
Она смотрела на него из глубины своего капюшона. Но теперь Марат знал, какие у неё бездонные, красивейшие глаза.
— А Эля, это как полностью? — тихо поинтересовался он, продолжая сидеть на подогнутых ногах, ладони спокойно положил на согнутые колени.
— Элеонора, — недовольно сказала она.
Голос у неё конечно строгий, пронзительный, наверное, будущая начальница как мамаша.
— Это вообще не русское имя.
— Это греческое имя, означает – Милосердие.
— А Марат арабское имя, означает – Желанный, — он расставил руки в стороны и лучезарно улыбнулся. — Я желанный, Элеонора?
— Ты упоротый!
Он медленно поднялся, девушка отошла ещё дальше, ближе к своей кровати. Теперь она испытала его силу и резкость, опасалась.
— Иди в туалет, а потом убирайся. Не обоссы мою пушистую сидушку.
— Да я что-то передумал, — он продолжил рассматривать её комнату. — Чем развлекаешь, Элеонора?
За шкафом с одеждой висела полка. Марат протянул руку и взял колоду карт, потасовал её.
— Если ты русский, как твоё отчество, как твоя фамилия?
— Марат Амирович Далиев.
Её соблазнительный ротик исказился в пренебрежительной ухмылке.
— Эля, у тебя какие-то комплексы насчёт Маратов Далиевых? — усмехнулся он, не удержался, получилось с издёвкой. — Ты мне сразу скажи, чтобы я не надеялся на твою взаимность.
Он пытался вытащить из неё хоть одну улыбку, хоть один смешок, но вместо этого она опять скривила губы и уставилась на него с отвращением.
Марат подошёл к её столу, бесцеремонно отодвинул клавиатуру и книжки. Книги были по биологии и химии. Развалился на её школьном стульчике. Достаточно удобно, только Марат побаивался, что он не выдержит его веса. Положив один локоть на стол, продолжал тасовать колоду:
— Давай сыграем, Эля.
Девчонка села прямо на стол с другой стороны, сложила свои соблазнительные ножки вместе.
— Ну, давай.
Опять нависла тишина, со звуками какого-то дерьма из колонки, глубоко унылого. Пиздец, как хотелось ему выкинуться в окно, чтобы не видеть этих адских, кислотных стен и не слышать этого около музыкального произведения душевнобольного исполнителя.
Голову опять забили мысли: ни квартиры, ни машины, ни работы. Девчонку даже негде трахнуть. Полностью зависел от Касьяна, занимался какой-то малолеткой дешёвой, с дешёвыми комплексами.
О такой он жизни мечтал? Он бы мог найти женщину с хорошим наследством, хотя в целом тут тоже девочка не из бедной семьи, но хотелось что-то более приличное. По крайней мере, адекватное.
Он поднял на неё взгляд.
Тата навсегда в его сердце, и ему хотелось голубых глаз, светлых волос, белой кожи…
— Ты извини меня, Марат, — вдруг сказала Эля. — Ты просто сам эти карты схватил.
Он не понял в чём прикол. Уже думал, она за свои слова решила извиниться. Но нет.
Марат, как мужчина, её не задел. И как гость тоже. Мог бы кинуть всё, спуститься, познакомиться с Трэшем, поприсутствовать при разговоре, но он приехал знакомиться с будущей невестой.
А ещё ему двадцать восемь, а ей восемнадцать. Эти долбанные десять лет разницы сыграли с ним глупую шутку. Если бы девушка была настроена на интимную близость, ей бы хотелось денег, он бы даже не заморачивался. В таком случае она бы смотрела ему в рот и смеялась над любой шуткой. Приблизительно так же вела бы себя влюблённая юная девушка.
Но Элька к нему никакого интереса не проявляла. Вообще! Даже не рассматривала.
О чём бредит раздражённая своими изъянами девчонка?
А что у неё под одеждой?
Марат слишком долго думал о содержимом махрового халатика, что забыл проследить какие козыри вышли.
— Интересный расклад, — он задумчиво провёл большим пальцем по губам, глядя на свои карты, потом прямо вперёд на девичьи коленочки.
В этот раз без стеснения поправил член в джинсах. Эля словно не поняла, что с ним происходило, хотя в её книжках по биологии наверняка даже картинки имелись. Девчонка так опытно уже натягивала капюшон халата, что могло показаться, он случайно так съехал. Таинственно, эстетично. И хрен поймёшь, покраснела от смущения или нет. Зато виднелись красивые губки, Марат уже раз десять ловил ехидную ухмылку.
Прилетела пара девяток. Отбивать их было нечем.