Еще одно важное замечание — чем больше счастливых моментов в вашей жизни, тем более сильным получается Патронус. Но даже одного яркого и счастливого момента в вашей жизни вполне достаточно, чтобы создать телесный Патронус. Также стоит отметить, что Темные волшебники не способны создать Патронус. Патронус представляет собой все светлое, что есть в человеке, поэтому, чем больше он практикует темные заклинания и погружается во тьму, тем меньше у него шансов вызвать своего защитника.
— Профессор, а вы умеете создавать Патронус?
— Да, мистер Поттер, умею.
— А можете…продемонстрировать? — Джеймс во все глаза смотрел на профессора. Ему и самому уже не терпелось приступить в тренировке. Он вдруг подумал, как же так получилось, что они с Мародерами пропустили такой важный раздел магии и не обучились этому навыку заранее, чтобы, как и всегда, блеснуть и выпендринуться на занятиях.
— Разумеется, — Мортем слегка скривил губы в усмешке и достал палочку. — Экспекто Патронум!
Из его палочки вырвалось серебристое облако, которое тут же приняло форму ястреба. Птица описала несколько кругов над классом и растворилась в воздухе.
Все смотрели на это затаив дыхание.
— Превосходно! — восторженно сказал Джеймс.
— Спасибо, мистер Поттер, за вашу оценку, — опять усмехнулся Мортем. — А теперь прошу всех пройти в кабинет для практических занятий.
Студенты, толкаясь, тут же кинулись в примыкающий кабинет. Всем не терпелось попробовать и узнать образ своего защитника.
— Будьте готовы к тому, что с первого раза не получится ни у кого, — сказал Мортем, последним заходя в класс. — Сегодня вряд ли у кого-то получится что-то большее, чем просто выпустить облако пара. Вызов Патронуса — это упорный труд и регулярные тренировки.
Такое заявление нисколько не поубавило уверенности Джеймса в своих силах. У него уже было заготовлено несколько десятков счастливых воспоминаний, которые, он был уверен, способны вызвать самого мощного Патронуса.
Мортем показал им движения палочкой и несколько раз попросил четко произнести заклинание.
— А теперь приступайте.
Класс разразился выкриками заклинаний. Как и предсказывал Мортем, ни у кого не получилось.
— Для того чтобы вызвать Патронуса, необходимо вспомнить самые счастливые моменты своей жизни, иначе кроме вспышки света ничего не получится, — сказал Мортем, прохаживаясь вдоль студентов.
Джеймс делал одну попытку за другой, но из палочки даже искр не выходило.
— Заметьте, — сказал Мортем, — мы тренируемся в пустом классе. Будь тут хотя бы один дементор и вам конец.
Джеймс посмотрел на друзей — ни у кого из них тоже ничего не получалось. Он оглянулся на Лили, она с ожесточенной серьезностью на лице произносила заклинание, но так же без всякого результата.
— Если ваше счастливое воспоминание не действует, пробуйте другое, — продолжал давать наставления Мортем. — Перебирайте радостные моменты жизни, пока не найдете нужное. Необходимо четко сосредоточиться, в точности представить счастливое событие, чувства и эмоции, которые вы при этом испытывали.
Джеймс закрыл глаза. Он стал перебирать в памяти все счастливые моменты жизни.
Вот ему пять и родители устроили для него грандиозный праздник, пригласив всех соседских детей маглов и волшебников.
Ему семь и отец купил ему первую настоящую метлу. Чувство полета всегда было одним из самых ярких и любимых у Джеймса.
Ему девять и они с родителями отправились в путешествие в Румынию. Тогда Джеймс впервые увидел драконов. Он все еще дрожит от восторга, когда вспоминает об этом.
Ему одиннадцать и он получил долгожданное письмо из Хогвартса.
Первое сентября, Платформа 9 и ¾ — Джеймс помнит, как первый раз встретил Сириуса. Не сказать, что этот момент счастливый, но он навсегда изменил его жизнь и подарил самого лучшего друга.
Февраль первого курса. Тогда они совершили свою первую шалость всем мародерским составом. Подкинули навозных бомб под стол слизеринцев в Большом зале и чуть не были пойманы Филчем. С того самого дня их стало четверо.
Второй курс — его взяли ловцом в команду. И его первая победа в игре. Чувство полной и неоспоримой победы — то, ради чего он всегда жил.
Третий курс — самый богатый период на их проказы. Они создавали Карту Мародеров и именно в то время нашли основную массу тайных проходов в замке и ходов в Хогсмид.
Четвертый курс, осень, урок Зельеварения — Джеймс понял, что влюбился в Лили. Однажды и навсегда. Чувство окрыленности все еще поднимает его от земли не хуже самой лучшей скоростной метлы.
Пятый курс — им впервые удалось полностью превратиться в животных. Это был новый этап в их жизни. Новые возможности исследовать территорию Хогвартса и совершать более изощренные проделки. И возможность облегчить Ремусу его страдания, от которых им всем было тяжело.
Шестой курс — сокрушительная победа в школьном чемпионате. И новая надежда на взаимные чувства от Лили.
Август прошедшего лета, его тайный шалаш на старом дубе — первый поцелуй с Лили. Сколько бы времени ни прошло, он никогда не забудет тот трепет и ту смесь страсти и нежности, что переполняли его душу.
Помимо всего этого, было еще множество вечеров, проведенных в компании Мародеров, когда он ощущал себя по-настоящему счастливым. Поездки с родителями в путешествия, где он всегда узнавал много нового и необычного. И время, проведенное с Лили, каждая минута которого была наполнена всепоглощающей и безграничной любовью.
Джеймс вдруг осознал, что он очень счастливый человек. Он никогда не жаловался на судьбу, родители его всегда любили и баловали, у него были самые лучшие и преданные друзья, преподаватели его ценили и уважали, студенты обожали, девушки им восторгались. И Лили его любила. Но только сейчас он в полной мере осознал, что он большой везунчик и счастливчик.
Он понял, что счастливым его делает ни одно воспоминание, а все в сумме. Вся его жизнь переполнена радостными, прекрасными моментами, которые способны противостоять хоть целой армии дементоров.
— Экспекто Патронум! — крикнул Джеймс и сделал взмах палочкой.
Из палочки вырвалось большое сияющее облако, которое через мгновение приняло облик крупного оленя с ветвистыми рогами, точь-в-точь его анимагический облик.
У Джеймса перехватило дыхание. В классе тоже все замерли и следили за оленем, который галопом пронесся по кабинету и растаял у противоположной стены.
— Потрясающе, мистер Поттер! Двадцать баллов Гриффиндору, — Мортем был поражен, что у кого-то получился телесный Патронус на первом же занятии. — Вы нашли нужное воспоминание?
— Это не одно какое-то конкретное воспоминание, профессор, — ответил Джеймс, взлохматив волосы, — это скорее сразу несколько воспоминаний. То, что делало меня счастливым на протяжении всей жизни.
— Интересная мысль, — сказал Мортем, о чем-то задумавшись.
— Я всегда знал, что Поттер — олень, — сказал из другого класса Эйвери, под гадкое хихиканье своих одноклассников. Джеймс все еще находился под впечатлением своего Патронуса, поэтому даже отвечать ничего не стал.
— Готов поспорить, что твой Патронус — навозный жук, что любит отведать дерьма, — вместо него ответил Сириус, под смех гриффиндорцев.
— Не отвлекаемся! Продолжаем! — прервал их спор Мортем.
Студенты, воодушевленные успехом Джеймса, с новой силой стали пытаться создать Патронус.
Джеймс еще пару раз создал телесного Патронуса и довольный полученным результатом, решил посмотреть за другими.
Ни у Ремуса, ни у Северуса, стоящих поблизости, не получалось даже выпустить серебристое облако.
Джеймс раньше никогда не задумывался о счастье и благополучии других. Он думал, раз он счастлив, то и другие тоже. И сейчас впервые подумал, что, например, у Ремуса самая не простая жизнь из них всех. Его семья всегда была малообеспеченной, его мама рано умерла, всю жизнь до Хогвартса он жил в изоляции и, самое страшное, он был болен ликантропией. Болезнью, которая не лечится и доставляет страшные муки. Джеймс никогда не ставил себя на его место, но сейчас вдруг с ужасом подумал, как же нелегко живется его другу. При этом Джеймс никогда не слышал от Ремуса, чтобы тот хоть на что-то жаловался. Ремус не только принимал и решал свои проблемы, но и всегда помогал своим друзьям. Он всегда был самым неравнодушным из них. Ремус понимал все их проблемы, лучше них самих и всегда знал, что надо делать. Джеймс не знал более проницательного и чувствительного человека, чем Ремус, и при этом обладающего такой силой духа.