— Грин-де-Вальд не ровня Темному Лорду, — сказал Регулус, после небольшой паузы. — У Темного Лорда более смелые решения, более радикальные методы. Он в разы сильнее и у него есть то, что поможет ему победить.
— И что же это? — София насмешливо посмотрела на него. — Он тоже собирает Дары Смерти? Судя по его имени и кличке его псов, очень на то похоже.
— Дары Смерти? — Регулус снисходительно улыбнулся, — ты веришь в эту детскую сказку для глупых детей?
— Есть основания полагать, что это правда, — София также снисходительно улыбнулась.
— И какие же?
— Как ты мог прочитать в вашей газетенке, Регси, мой дед «сотрудничал с Грин-де-Вальдом», — сказала София, немного скривившись, — так что информация известна, можно сказать, из первых уст.
Регулус даже забыл про завтрак, что-то обдумывая и внимательно глядя на Софию.
— Значит, ты всерьез полагаешь, что есть непобедимая палочка, уникальная мантия-невидимка и воскрешающий камень?
— А почему нет? — София равнодушно пожала плечами. — Например, есть неоспоримые доказательства существования бузинной палочки.
— Тебе дед что-то рассказывал? — у Регулуса в глазах вспыхнул интерес.
— Мне он ничего не рассказывал, меня считали недостойным членом семьи, да и он умер, когда мне еще и десяти не было. Зато он много чего рассказывал Луи. Направлял, так сказать, на путь истинный, — усмехнулась София.
Регулус продолжал неотрывно смотреть на нее.
— Хорошо, — медленно сказал он. — Предположим, палочка существует. И у кого она?
— Есть мнение, что именно Грин-де-Вальд был ее последним владельцем, — сказала София, не прекращая есть кашу.
— Последним? — Регулус удивленно вскинул брови.
— По официальным данным, — кивнула София.
— А как стать новым владельцем?
— Считается, что надо победить прошлого владельца палочки, чтобы она стала слушаться нового хозяина. Или убить, точно не знаю.
— То есть надо всего лишь победить в дуэли непобедимую палочку?
— Не понимаю, к чему ты клонишь, — сказала София и прекратила есть, недовольно посмотрев на Регулуса. Она не понимала, почему он пару минут назад еще насмехался над ней, а сейчас с таким интересом расспрашивает.
— Ты сказала, что Грин-де-Вальд был последним владельцем непобедимой палочки. Чтобы стать ее новым полноправным владельцем необходимо победить или убить предшественника. А ведь мы знаем, кто одержал победу в его последней дуэли.
София одновременно с Регулусом посмотрели на Дамблдора. Тот, как ни в чем не бывало ел свою яичницу и что-то напевал себе в усы.
София была шокирована этой догадкой. Она повернулась обратно к Регулусу и понизив голос, спросила:
— Думаешь, старик — новый владелец бузинной палочки, Регси?
— Да, — также шепотом ответил Регулус, наклоняясь к ней, — согласно детской сказке, именно так обстоят дела.
Он не сдержался и улыбнулся.
— Не вижу ничего смешного, — огрызнулась София, когда поняла, что Регулус все еще не верит ей.
— Я и не смеюсь, — ответил он, возвращаясь к завтраку и все еще слегка улыбаясь, — осталось найти камень, который мертвых воскрешает, и мантию-невидимку, которой уже несколько сотен лет.
В его голосе так и сквозило ехидством. София недовольно следила за тем, как он намазывает джем на тост.
— Скажи мне, Регси, — позвала она, — почему волшебники меньше маглов верят в чудеса? Что мешает тебе поверить в уникальную волшебную палочку, в волшебный камень и волшебную мантию?
— Способность к рациональному мышлению? Отсутствие фактов и доказательств? — предположил он. — И еще, маглы верят в волшебство не потому, что они что-то да понимают, а лишь из-за своей необразованности и часто из страха. Они готовы списать на волшебство абсолютно любые непонятные им явления. Хотя, в большинстве случаев, этим явлениям есть вполне логическое объяснение. Но маглы не очень умны. К тому же, их интеллект значительно ниже, чем у волшебников. Это научный факт, кстати.
— Ты бываешь очень неприятным, Регулус, — проворчала София, понимая, что ей нечего сказать против.
Регулус слегка откинул голову и негромко рассмеялся, прикрывая глаза. Она впервые видела, как он смеется. София редко замечала, как Регулус улыбается, а чтобы он так искренне смеялся, и вовсе было зрелищем из разряда вон выходящим.
— Спорить с тобой одно удовольствие, София, — улыбнулся он.
Она подозрительно глянула на него, размазывая ложкой кашу по тарелке. Регулус доел свой тост и поднялся из-за стола.
— Мне нужно еще зайти в библиотеку перед занятиями, — сказал он, все еще улыбаясь, — а ты постарайся меньше читать детских сказок. А то не ровен час, как за тобой смерть с косой придет, — Регулус уже отошел на пару шагов, но повернулся, чтобы сказать: — А у тебя ни мантии, ни палочки, ни камня.
— Иди к черту, Регси, — беззлобно крикнула она ему в след.
София еще мгновение сдерживалась, но потом расплылась в глупой улыбке. Регулус ей начинал нравиться. С ним было легко, просто и временами даже весело. Он ее никогда не грузил, не доставал нелепыми предложениями, никак не комментировал ее способности и не пытался убедить в истинности семейных традиций, которых она должна придерживаться. Он был очаровательно зануден и восхитительно педантичен. Его аристократические замашки не раздражали ее, а лишь заставляли умиляться.
Но главным его плюсом было то, что при всей внешней схожести с братом, по характеру он был полной противоположностью. Убийственные спокойствие и хладнокровие Регулуса были именно тем, что нужно, после длительного времяпрепровождения с Сириусом, все общение с которым походило на путь по минному полю.
И она вдруг неожиданно для себя обнаружила, что ее больше не бросает в дрожь, при взгляде в глаза Регулуса. Глубокие, серые глаза Блэков хоть и были идентичны до последней крапинки, но выражали абсолютно разные эмоции, как и их обладатели.
***
Зайдя вечером в гостиную, София оторопела. В комнате, кажется, собралась половина факультет, состоящая, в основном, из мужской части. Все сидели на диванах и креслах, обращенные к камину, возле которого стоял Мальсибер и толкал какую-то речь.
София вначале хотела незаметно пройти в спальню, но любопытство пересилило и она стала пробираться поближе, чтобы тоже послушать, для чего он собрал полфакультета.
— …если кто-то знает, кто это сделал, вы должны сейчас же об этом сказать, — говорил Мальсибер. Как поняла София, он говорил про утреннюю надпись на стене.
Все слизеринцы молчали. Признаваться никто не спешил.
София прошла к камину и села на диван, прямо возле стоящего рядом Мальсибера, в предвкушении ожидая представление.
— Нет желающих признаться? — Мальсибер обвел всех ледяным взглядом, на секунду задержавшись на Софии. — Я все равно узнаю об этом. И лучше вам иметь смелость и признаться самим.
В гостиной стояла оглушающая тишина.
София не до конца понимала, для чего вообще Мальсиберу знать, кто это сделал. Она считала, что слизеринцы только рады будут, что кто-то угрожает маглорожденным.
— Ну, я это сделал. И что? — с кресла поднялся Крауч и самодовольно усмехнулся.
— Ушлепок, — фыркнула София и сложила руки на груди, с неприязнью глядя на Крауча.
— Ты же знаешь, Барти, — жестким тоном ответил Мальсибер, — в школе не надо высовываться.
— А мне скучно! — ответил он, пальцами зачесывая волосы назад и хищно улыбаясь. — Видел, как грязнокровки перепугались? Я слышал, кто-то даже домой засобирался.
Крауч рассмеялся и повернулся на своих друзей, которые, очевидно, не знали, чью сторону принять и неуверенно улыбались.
— Если тебе скучно, я могу обеспечить тебя работой. Ты знаешь, она у нас есть.
— Следить за вашими поварихами? Или рыться в пыльных архивах? — усмехнулся Крауч.
— Да. Если ты хочешь быть полезен.