— В чем проблема, Генри? — спросил один из студентов, которого София знала, как Амикус. — Не мешает лишний раз припугнуть грязнокровок.
— Не таким способом, Кэрроу, — Мальсибер перевел взгляд на него. — Или хочешь, чтобы вас из школы вышвырнули?
— Они не узнают, кто это сделал, — резко ответил Крауч, — мы все предусмотрели.
— Ты, правда, полагаешь, что любитель грязнокровок и предателей не узнает, кто в этом виноват?
— Конечно, нет! У Дамблдора маразм в прогрессирующей форме.
— Не стоит недооценивать Дамблдора, Барти, — прошипел Мальсибер. — Он интриган, манипулятор и чует любую подлость за милю. О чем предупреждал Темный Лорд? Напомнить?
— Не надо, я не забыл, — огрызнулся Крауч. Веселья в нем поубавилось.
— Ты ставишь под удар не только себя, но и всех нас, — Мальсибер со своими ледяными голубыми глазами и твердым голосом выглядел пугающе. — За нами сейчас начнут следить, начнут подозревать. Ты этого добивался?
— Нет, — буркнул Крауч и сел обратно на свое место.
Мальсибер отвернулся от Крауча и повернулся ко всем студентам.
— Подобное поведение совершенно недопустимо для представителей нашего факультета. Мы здесь не для того, чтобы развлекаться и запугивать других студентов. Мы здесь для того, чтобы учиться, впитывать новые знания, расширять границы своей магии. Вы должны обладать дисциплиной, осторожностью и выдержкой. Должны быть умны и всегда быть на шаг впереди остальных. Вы должны почитать традиции факультета и ваших семей.
София чувствовала, как в ней поднимается раздражение. Мальсибер хотя и не говорил ничего сверх неприятного, но его «должны» и «надо» вызывали чувство отвращения. Скажи ей кто-нибудь на первом курсе про дисциплину и осторожность, она бы расхохоталась этому человеку в лицо. Она оглянулась на младшекурсников. Все с небывало серьезными лицами внимательно слушали Мальсибера. Один из первокурсников даже записывал.
— Если в будущем вы хотите сослужить достойную службу Темному Лорду, — продолжал Мальсибер, с ледяной суровостью глядя на студентов, — вы должны быть лучшими во всем. Если вы хотите пополнить круг его ближайших сторонников, быть причастным к великому делу, вы должны соответствовать. А иначе пополните ряды его егерей, что занимаются всей грязной работой.
— Такой вопрос, Мальсибер, — прервала его София. Он тут же опустил на нее свой взгляд и София продолжила: — Правильно ли я понимаю, что пути только два?
— Есть еще третий вариант, де Бланк, — ответил Мальсибер и усмехнулся, — подыхать в канаве с грязнокровками и предателями.
— То есть, в эту канаву отправятся все неугодные? — София поднялась с дивана, чтобы быть на одном уровне с Мальсибером, и со всей ненавистью посмотрела ему в глаза. — Ты не думал обратиться к целителям, Мальсибер? Потому что то, с каким удовольствием ты говоришь об убийствах невиновных, просто ненормально.
— Никто не говорит про убийства невиновных, де Бланк, — Мальсибер подошел к ней совсем близко. — Темный Лорд добр и щедр…
— Темный Лорд добр и щедр? — перебила она его, — сам-то противоречий не находишь?
Мальсибер проигнорировал ее комментарий и продолжил, повысив голос, с нажимом выделяя каждое слово:
—…для всех грязнокровок он найдет место. Место, соответствующее их статусу крови и способностям. Каждого предателя он великодушно простит, если тот придет с покаянной. Но если вдруг кто-то вздумает сопротивляться, устроит бунт, пойдет против его режима, то да, де Бланк, тот в муках будет подыхать в канаве.
— Тогда какого черта он сейчас истребляет маглов?
— Про маглов я ничего не говорил, — Мальсибер опять расплылся в гадкой ухмылке, — этот мусор не достоин ни жизни, ни того, чтобы прислуживать. Хотя, полагаю, какую-то их часть все-таки придется оставить.
— Ты себя вообще слышишь, фашист? — с отвращением в голосе спросила София.
Мальсибер еще несколько секунд прожигал ее взглядом, потом обошел кругом и встал перед студентами, чтобы быть к ним ближе.
— Не далеко тот день, когда к власти придет Темный Лорд. Осталось подождать совсем немного. Грязнокровки буду знать свое место, а мы получим законную власть. Власть, которая всегда принадлежала нам по праву.
В полной тишине гостиной, хорошо поставленный голос Мальсибера звучал особенно четко и устращающе.
— Мы веками хранили наши традиции, наша магия столетиями передавалась из поколения в поколение. Наши предки постоянно наращивали родовую мощь и уникальные знания, которые не найти ни в одном учебнике. Они хранили чистоту крови и делали все для сохранения рода и защиты своей семьи.
Мальсибер обвел всех яростным взглядом и продолжил, повысив голос:
— Сейчас грязнокровки приходят к власти и наводят свои порядки. Лишают нас той мощи, что веками копилась в нашем роду. Запрещают использовать кровную магию. Все неугодные законы, которые они не понимают в силу своей безграмотности, они отменяют. Семейные реликвии, которых они бояться, и которые им неподвластны, они отнимают. У них нет ни принципов, ни уважения к традициям.
Все слушали Мальсибера затаив дыхание, никто не смел и слово вставить. Он ходил между студентов и выглядел в этот момент, как настоящий безумец.
— Грязнокровки воруют нашу магию и уносят ее в магловский мир, раскрывают наши секреты и зарабатывают на этом деньги. Все те жулики, что дурят маглов, варя им разные зелья от сглазов и порчи, все они грязнокровки. Все те аферисты, что создают амулеты и продают маглам — грязнокровки. Все эти фокусники, «шаманы» и «предсказатели», что берут деньги с маглов и пользуются их невежеством — грязнокровки. Они используют магию в корыстных целях или вовсе растрачивают ее попусту. Они не понимают всей ее мощи и ценности.
Мальсибер взял короткую передышку. Он вновь обвел всех взглядом и добавил:
— Но Темный Лорд расставит все по своим местам.
— Ты болен, Мальсибер, — сказал София, привлекая все внимание к себе, — болен ты, болен ваш Темный Лорд и все, кто его поддерживает. Все, о чем ты тут распевал, полная, совершенно необъективная чушь. Маглорожденные ничем не отличаются от чистокровных, а некоторые и вовсе будут получше.
Мальсибер повернулся к ней и криво усмехнулся.
— Не тебе об этом говорить, де Бланк. Ты строишь из себя мамкиного анархиста и бунтаря, презираешь все традиции и с отвращением смотришь на любого чистокровного. Однако это не мешает тебе пользоваться родительским золотом и семейными артефактами, ты никогда не прочь прикрыться известной фамилией. Ты понимаешь, что у тебя в разы больше преимуществ и возможностей не только по сравнению с грязнокровками, но и со многими чистокровными, и ты спокойно этим пользуешься. Тебе нигде не жмет, де Бланк?
София ничего не успела на это ответить. Из кресла, стоящего в тени камина, поднялась высокая фигура.
— Хватит, Генри, — в свет вышел Регулус и смерил Мальсибера уничтожающим взглядом.
Мальсибер порывался еще что-то сказать, но нервно закусил губу. Авторитет Блэка на Слизерине был полным и безоговорочным.
— Регулус, ты опять…
— Мы уже говорили об этом, — спокойным, но уверенным тоном прервал его Регулус.
Мальсибер усмехнулся и обратился к Софии:
— И вот еще одна твоя привилегия — покровительство самого Блэка, — выплюнул он с отвращением.
— Думаю, на сегодня достаточно, Генри, — сказал Регулус, с легкой надменностью и скукой глядя ему в глаза.
Мальсибер с неприязнью глянул на него, развернулся и ушел в спальни, хлопнув напоследок дверью.
После громкой речи Мальсибера в гостиной образовалась оглушающая тишина.
— Можно тебя на пару минут, София? — спросил Регулус.
Она молча кивнула и пошла за ним.
У Софии все еще бешено колотилось сердце. В основном потому, что Мальсибер попал в самую точку, сказав, что она не прочь пользоваться преимуществами своей фамилии и происхождением. Она не стеснялась использовать это в корыстных целях, аргументируя это тем, что раз уж ей «посчастливилось» родиться в такой семье, отказываться от всех этих благ просто грех и глупость. Но она никогда не придерживалась идей чистокровности, никогда не выказывала своего превосходства над другими, никогда не травила маглорожденных и никогда не считала себя лучше других.