Сириус еще с мгновение на них самодовольно посмотрел, а потом пошел на выход.
— Меня уже ждут, — сказал он им, — а вы все подумайте над тем, что вам непременно надо потра…
— Прекрати, Сириус, — прикрикнул Ремус, под громкое ворчание Джеймса и Северуса.
— …хаться, — закончил Сириус и со смехом скрылся за дверью.
— Бродяга порой просто невыносим, — в полной тишине сказал Джеймс, а Ремус и Северус с ним молча согласились.
Джеймс тяжело вздохнул и поднялся с кровати, направляясь в ванную.
— Хотя в чем-то он, конечно, прав, — сказал он, — что делает его еще более невыносимым.
Северус очень долго ворочался в постели в попытках уснуть. Из головы никак не шла последняя брошенная фраза Сириуса. Северус часто удивлялся способности Сириуса свести абсолютную любую тему к сексу. Раньше ему компанию и Джеймс составлял, умудряясь опошлить любой разговор. Но сейчас Джеймс встречается с Лили и, очевидно из-за того, что у них еще ничего не было, шутит он на эти темы уже не так охотно.
В любой другой день Северус бы пропустил эту фразу мимо ушей, но сейчас в голове вдруг появился вопрос: может быть и правда надо? Девушки у него никогда не было. Он даже никогда не целовался, если не считать неловко момента с Белби и несчастного случая на пятом курсе, когда на него напала одна слизеринка, пытаясь запихать ему в рот свой язык.
Впрочем, девушками он никогда и не интересовался. Все его мысли и время всегда были заняты научными исследованиями или же совместными проделками с Мародерами. И бегать за девушками у него никогда не было ни времени, ни желания. Более того, он всегда считал все физические потребности низменными и недостойными внимания умного человека.
В голове всплыл образ Белби. Северус вспомнил вкус ее губ, в которых отчетливо угадывался аромат мяты, который являлся ее излюбленным ингредиентом, и который она добавляла чуть ли ни в каждое зелье. Он вспомнил, как она обхватила его лицо своими тонкими и такими холодными пальцами. И то, как у него ускорилось сердцебиение.
Внизу живота все болезненно скрутило. Северус с ужасом осознал, что на него накатывает возбуждение. Ему стало трудно дышать. В переходном возрасте с ним такое часто случалось, но в последнее время он спокойно жил без этих дискомфортных ощущений.
Северус понимал, что от этого легко можно избавиться одним старым, но действенным способом. Но делать это с мыслями о Белби, которая не желала покидать голову, он не мог. Северус знал, после этого он точно не сможет смотреть ей в глаза. Оставалось лишь перетерпеть.
С большим трудом, но Северус смог полностью очистить свое сознание, благо талант к окклюменции никуда не исчез, с появлением такого позорного для него возбуждения. А очистив сознание от всех лишних мыслей и эмоций, он тут же провалился в сон.
***
Его вечернее упражнение в очистке сознания значительно помогло ему успокоиться. Утром он еще раз закрепил результат, проделав несложные техники окллюменции, и отправился на завтрак.
После завтрака Северус сразу же пошел в лабораторию, где должен был встретиться с Белби. Он шел с хладнокровной решительностью и спокойствием. И надеждой, что Белби хватит ума делать вид, что никакого недоразумения между ними не происходило.
Она, как и всегда, пришла позже него. Северус уже достал необходимые ингредиенты и разжег огонь под котлом, и даже успел почитать о свойствах обсидиана.
— Привет, Снейп, — Белби опустилась на соседний стул и стала раскладывать свои вещи.
— Привет, — ответил он, слегка скосив на нее глаза. Он чувствовал, как у него участился пульс, и это начало нервировать.
— Есть что-нибудь интересное? — она кивнула на учебник, который он читал.
— Да, — хриплым голосом ответил он и прокашлялся, — оказывается, обсидиан является единственным нейтральным ингредиентом. Он не способен ни снижать действие других ингредиентов, ни усиливать их мощь. В любом зелье он всегда выполняет только свою роль, никак не влияя на остальной состав, — говорил Северус, глядя в учебник и не решаясь поднять на Белби глаза. — А также на зелье совершенно никак не влияет время и порядок его добавления в котел и необходимо учитывать лишь его дозировку. В своем роде, обсидиан совершенно уникален.
— Ну, это я уже знала, — хмыкнула Белби, — но хорошо и то, что ты избавил меня от очередной лекции для тебя.
Северус на нее недовольно посмотрел. Встретившись с ней взглядом, он уловил все то напряжение, что царило сейчас между ними. Напряжение нарастало не только в воздухе, но и в его паху.
Он с трудом отвел взгляд от нее.
— Раз ты такая умная, у тебя уже, наверное, и формула есть? — спросил он.
— Формулы пока что нет, — сказала Белби. Северус чувствовал на себе ее тяжелый взгляд, от которого ему было очень некомфортно. — Решила и для тебя что-нибудь оставить. Не все же мне делать.
Северус снова повернулся к ней, отмечая, что у нее сегодня какая-то другая прическа. Обычно она ходила с распущенными волосами, ровный срез которых был чуть выше плеч. Но сегодня она убрала пряди от лица и заколола их на затылке.
Или она всегда так ходила?.. Мерлин, да какая разница?
— Отлично, значит, я займусь формулой. А ты можешь рассчитать дозировку.
Белби что-то негромко промычала себе под нос. Как понял Северус, она согласилась.
Следующие пара часов работы прошли в гробовой тишине. Раньше они постоянно о чем-нибудь разговаривали. Обсуждали свою работу, различные научные статьи, методы преподавания Слизнорта и Вектор. Насмехались над не очень умными студентами, и кто что учудил на занятиях. Поэтому сейчас тишина очень давила и угнетала.
Напряжение и болезненные ощущения в штанах тоже никуда не уходили, мешая думать и постоянно отвлекая.
Он иногда бросал на Белби короткие взгляды. Она стояла возле котла и проводила опыты с лунным камнем. Из-за исходящего из котла голубоватого свечения, ее лицо выглядело нереальным. Кожа мерцала, словно холодный мрамор. В черных глазах сверкали отблески огня, делая ее жуткой и прекрасной одновременно.
Внутри него все съеживалось при взгляде на нее, доставляя дискомфорт и неудобства.
Северус во всем винил Белби. Если бы не ее помутнение разума, было бы сейчас все прекрасно, как и раньше. А то, что сейчас с ним происходило, совершенно не вписывалось в его привычный уклад жизни.
И вот обязательно ей надо было все испортить.
— И долго ты собираешься строить из себя святую невинность? — спросила Белби, прервав его размышления по поводу женщин и их привычки все портить.
Он повернулся к ней. Белби стояла над котлом, что-то туда подбрасывая и помешивая, при этом пристально глядя ему в глаза.
— О чем ты, Белби? — спросил Северус, стараясь скрыть напряжение в голосе и придать ему равнодушный тон.
— Ты хочешь, чтобы я и тут давала тебе постоянные подсказки?
Ну вот кто ее за язык тянет?
Как бы Северус не старался притворяться, что ничего не было, но, кажется, неудобного разговора не избежать.
— Если ты про вчерашний неловкий момент, то я хотел дать тебе возможность забыть об этом, — ответил Северус, поднимаясь со стула.
— Вот как? — она вскинула брови, — хочешь сказать, это не ты меня провоцировал и посылал сигналы?
Северус впал в ступор и даже приоткрыл от удивления рот.
— Какие еще сигналы?! — спросил он, вытаращившись на нее. — Ответь, Белби. А то вдруг я и сейчас их тебе посылаю?
Тишину прерывало только тихое бурление зелья. Но Северусу казалось, что его сердце стучит так оглушительно, что можно услышать с Астрономической башни.
— Именно, Снейп, — тихо сказал Белби, выходя из-за парты, — флюиды от тебя так и прут.
Он потерял дар речи от такого заявления. Уж что-что, а никакие флюиды он точно не испускает.
— Флюиды? — с глупым видом переспросил он. — Ты надышалась чем-то? — Северус кивнул на ее котел. Он как мог, сохранял спокойствие, хотя в голосе проскальзывали высокие, несвойственные ему нотки.