— Хватит прикидываться дурачком, — сказала Белби, походя все ближе к нему. Северус даже отшатнулся назад, тут же уперевшись в парту. Белби остановилась в паре шагов от него и усмехнулась. — Ты не перестаешь меня удивлять, Снейп.
Северус смотрел в ее глаза, не в силах отвести взгляд. Была в Белби какая-то ледяная и непоколебимая уверенность в себе, что притягивала его. Что-то едва уловимое, что проскальзывало в ее черных глазах, в ее резких движениях, в ее низком голосе.
— Что ты делаешь? — сиплым голос спросил он, когда она сделала еще шаг навстречу.
Белби подняла руку и на миг зависла. Кончиками пальцев, слегка касаясь его скулы, провела линию вниз, вызвав судорогу во всем его теле и тяжелый вздох. Напряжение внизу живота стало невыносимым.
Она опять усмехнулась и опустила руку вниз.
Белби вдруг сложила руки на груди и нахмурила брови.
— Скажи, Снейп, — она кивнула на его записи, — как продвигается написание формулы?
Его мысли сейчас были так далеко от формулы, от обсидиана и от волчьего противоядия, что он с трудом улавливал, о чем она говорит. Она повернула голову и пробежала глазами по пергаменту.
— Смотрю, ты и на дюйм не продвинулся, — язвительно сказала она. — Что-то не так? Есть затруднения?
Северус не мог вымолвить и слово. Язык перестал слушаться, а мозг отказывался соображать.
— Очевидно, — выдавил он, в попытках сострить, — это все мои флюиды, что мешают работать.
— Так значит, не мне одной они мешают? — Белби приподняла одну бровь и еще слегка приблизилась. Северус отказывался понимать любые намеки, продолжая стоять, словно его парализовало и вцепившись пальцами в край парты.
Белби немного наклонила голову к плечу, продолжая смотреть ему в глаза.
— Что с тобой не так, Снейп?
Дышать становилось все труднее. Сопротивляться обжигающему чувству внутри тоже. Белби была слишком близко. Непозволительно близко.
— Ты слишком близко, — выдохнул он.
— Тебя это смущает? — спросила она, приблизившись еще сильнее.
Северус медленно опустил взгляд на ее губы, которые тут же растянулись в усмешке. Он взметнул взгляд обратно на ее глаза. Белби прищурилась и покачала головой.
— Кажется, я поняла, — тихо сказала она, — у тебя еще никого не было…
Северус не дал ей закончить и резким движением притянул ее к себе, впиваясь в ее губы и дрожа всем телом, желая немедленно избавиться от царившего напряжения.
У Северуса тряслись руки. Он с трудом застегнул брюки и, накинув рубашку, отвернулся от Белби, дрожащими пальцами застегивая пуговицы.
Он все еще с трудом понимал происходящее и не до конца осознавал, что только что случилось. Белби же была спокойна, как удав.
— Вот видишь, — сказала она, возвращаясь к котлу и на ходу надевая и расправляя мантию, — зато теперь можно спокойно работать, не отвлекаясь на посторонние мысли.
— Сплошные плюсы, — буркнул Северус.
— Рада, что ты это понимаешь, — усмехнулась она.
Северус внимательно на нее посмотрел. Белби выглядела так, будто сейчас произошло нечто обыденное. Хотя в ее глазах больше не было недовольства, да и брови они не хмурила, как обычно. И даже появилось какое-то расслабленное выражение лица.
Видимо, по мнению Сириуса, именно так выглядит удовлетворенный человек.
Вспомнив о Сириусе, он представил, как бы друг отреагировал на такую новость. И представленное совсем ему не понравилось. Впрочем, видеть реакцию Джеймса ему тоже не хотелось.
Немного подумав, он сказал:
— Лучше об этом никому не говорить.
Белби подняла на него насмешливый взгляд.
— Уже поздно, я отправила сову в «Пророк».
Северус не удержался и усмехнулся. Все возвращалось на круги своя. К Белби вернулось ее чувство юмора и ее взгляд, а-ля «какая же ты дубина стоеросовая».
— Прекрасно, — сказал он и сел за написание формулы.
========== 44. Трудный выбор ==========
Ремус Люпин
Всю субботу Ремус провел в гостиной, покидая ее только для того, чтобы спуститься в Большой зал, проверяя перед этим по Карте, чтобы там не было Эшли.
Ремус принял окончательное и твердое решение, прекратить с ней любые, даже дружеские, отношения. Он уже чувствовал, что привязался к ней, привык видеть ее каждый день и общаться с ней. Он уже просыпался и засыпал с мыслями об Эшли, а этого допускать никак было нельзя. И он не мог позволить Эшли привязаться к нему, хотя то, что она обратилась за помощью к его друзьям, очень походило на отчаянный шаг.
Ремус старался полностью отключить все чувства и эмоции, пытаясь рассуждать здраво и правильно, так, как того требует его положение. Его принципы и убеждения говорили ему, что все это плохо кончится, и надо было прервать все контакты с ней еще в самом начале.
Все это вылилось в очередную ссору с друзьями. Джеймс пытался убедить его, что Эшли слишком хорошая и добрая, чтобы отвернуться от него, если узнает о его особенности. Ремус приводил этот же аргумент в свою пользу, говоря, что она не достойна такого. Северус советовал ему относиться ко всей этой ситуации проще. Как и Сириус, который предлагал не заморачиваться, потому что еще неизвестно, что после школы будет, а просто получать удовольствие от ее общества.
Но Ремус не мог так легкомысленно к этому относиться. Он не допускал мысли о несерьезных отношениях и не мог не думать о будущем. А свое будущее он прекрасно осознавал. Будущее, в котором ему — оборотню, нет места. Его непременно ждала нищета, поскольку ни один уважающий себя человек не возьмет оборотня на работу. Это невозможность иметь детей, из-за риска, что они унаследуют волчий ген. И это полная изоляция от волшебного мира, потому что оборотни в нем изгои и отбросы. И во все это болото он ни за что не потащит за собой Эшли.
Ремус уже давно смирился с тем фактом, что его ждет тяжелая и непростая жизнь. К тому же, судьба и так подарила ему то, о чем он раньше и мечтать не мог — друзей. Самых лучших друзей, которые только могут быть. Друзей, которые принимают его со всеми его особенностями, которые всегда рядом и всегда поддержат. И которых он каждый месяц подвергает смертельной опасности. Поэтому подвергать опасности еще одного человека, и лишать его нормальной жизни, Ремус никогда не станет.
Мародеры не согласились с его решением, но дальше спорить не стали.
Ремус весь день собирался с духом, подбирал слова и планировал, что скажет и как. Он надеялся, что Эшли спокойно это воспримет, все-таки, они не так давно знакомы и не так много времени проводили вместе. Хотя, лично ему, вполне хватило времени, чтобы позволить себе лишние мысли и надежды.
Он решил, что завтра обязательно с ней поговорит.
***
Вечером пришли Джеймс с Лили и сказали, что встретили Хагрида, который завтра приглашает их всех посмотреть на его нового питомца.
— Судя по его довольной великаньей физиономии, — сказал Джеймс, садясь рядом с ним на диван, — я надеюсь, что это какой-нибудь нюхлер, а не дракон или химера.
— Хагрид бы не стал заводить опасных существ, — сказала Лили, строго глядя на Джеймса.
— О, Лили, дорогая, — улыбнулся он, приобнимая ее за плечи, — помяни мое слово, когда-нибудь Хагрид обязательно заведет себе дракона.
— Или химеру, — добавил Ремус, соглашаясь с Джеймсом.
Лили принялась убеждать Джеймса, что он не прав, и всеми способами заступаться за Хагрида. Джеймс с ней спорил и стоял на своем, говоря, что им еще повезет, если Хагрид заведет всего лишь дракона, а то может случиться и так, что он выведет какую-нибудь помесь, состоящую наполовину из дементора, наполовину из нунду.
— Я бы на это взглянул, — сказал Ремус, представив этого монстра, — правда, откуда-нибудь издалека, с безопасного расстояния.
Они над этим еще недолго посмеялись, придумывая все более нереальные гибриды, до которых мог бы додуматься Хагрид, пока Лили не спохватилась, что им еще надо делать эссе по Трансфигурации. Джеймс, конечно же, сразу воспротивился, но Лили была непреклонна.