В итоге Лили, обложившись учебниками и тетрадями, корпела над домашней работой, а Джеймс ей постоянно мешал, то поцелуями, то шутками, то рисуя ей что-нибудь на краешке пергамента.
Лили хоть и хмурилась, делая вид, что Джеймс ее только отвлекает, но с губ не сходила улыбка. Ремус на них насмотреться не мог. Они выглядели невозможно счастливыми. Они с такой любовью и теплотой смотрели друг на друга, с такой заботой относились друг к другу, что казалось, будто рядом с ними, с их искренней и чистой любовью, даже ты сам становишься лучше.
И стоило Лили столько лет сопротивляться?
Ремус не знал пары, более подходящей друг другу. Лили рядом с Джеймсом становилось еще более открытой и дерзкой, пропадала ее излишняя строгость и мания все контролировать, пару раз Ремус даже замечал, что в ней появляется авантюризм и безрассудство, совершенно ей не свойственные. Джеймс же рядом с Лили, напротив, становился более ответственным. Он перестал заниматься членовредительством и травлей других студентов, разве что слизеринцам еще изредка достается. Перестал срывать уроки и сбегать с Сириусом с занятий, только для того, чтобы развеять скуку последнего. Он перестал постоянно играться со своим снитчем, красуясь и привлекая внимания девушек.
Теперь Джеймс постоянно окружает Лили заботой и чуть ли не пылинки с нее сдувает, готовый носить ее на руках круглые сутки. Он стал заранее готовить домашнюю работу, а не списывать ее в последний момент перед уроком. Он даже пару раз ходил с Ремусом и Лили в библиотеку, правда, по большей части он их отвлекал своими шутками, но сам факт вызывал уважение. Он больше не дерзил преподавателям, только чтобы развлечь Сириуса и не участвовал с ним в жестоких розыгрышах над другими. Хотя Джеймс по-прежнему поддерживал Сириуса в любых мелких проказах и соглашался с ним на разные авантюры, но теперь все это делалось через призму «насколько сильно Лили на это рассердится», и если ответ был: «она лишь покалечит, но не убьет», то можно было соглашаться.
Джеймс и Лили были прямым доказательством того, что настоящая любовь существует. И что иногда за нее приходится побороться, как добавил бы Джеймс. Ремус всегда восхищался им, его непробиваемой упертостью и верой в себя. Он сомневался, что кто-то еще способен на протяжении более четырех лет добиваться внимания девушки и, в конце концов, добиться его.
Ремусу взгрустнулось из-за того, что ему о таком даже мечтать нельзя, но он быстро прогнал плохие мысли.
Договорившись с Джеймсом и Лили, что завтра днем они сходят к Хагриду, Ремус отправился спать.
***
После завтрака все разошлись по своим делам, условившись встретиться на голгофе через пару часов. Поговорить с Эшли он решил ближе к вечеру, оттягивая неприятный момент до последнего. И сейчас, пока было свободное время, Ремус сразу отправился на голгофу, прихватив с собой книгу. «Приключения Гекльберри Финна» был одним из его любимых романов, который он с удовольствием перечитывал вот уже в третий раз. Время за чтением пролетело в один миг.
— А где остальные? — к нему подошел Сириус и запрыгнул рядом на подоконник, тут же доставая сигареты.
— Опаздывают, — ответил Ремус, с легким недовольством покосившись на закурившего друга.
— Я, кстати, Бланк позвал с нами, — сказал он, расплывшись в улыбке.
— Как же так, Сириус, она же наш враг, — с улыбкой до ушей, произнес Ремус, припоминая ему его же фразу недельной давности.
— Лучше ничего не говори, Рем, — усмехнулся Сириус. — И ничего не спрашивай.
— Не буду, — согласился Ремус, — твое счастливое лицо все говорит за тебя.
Сириус уже хотел ему что-то ответить, но его взгляд метнулся на вход. Ремус проследил за ним и улыбнулся еще шире.
— А вот и она, — сказал он, с удовольствием наблюдая за другом, — причина твоего счастья.
— Прекрати, Рем, а то я за себя не отвечаю.
Ремус убрал книжку в сумку и встал с подоконника.
— Привет, София, — поздоровался он с ней, когда она подошла к ним. — Рад, что ты идешь с нами.
— Привет, Ремус! — она ему улыбнулась и посмотрела на Сириуса, — Блэк.
— Не надо стесняться Рема, Бланк, — сказал Сириус, довольно прищурившись глядя на нее, — можешь звать меня сладенький, как и всегда.
— Как скажешь, киса, — ответила она, приторно улыбаясь. Сириуса перекосило. Ремус знал, что он терпеть не может кошек и все, что с ними связанное.
— Между прочим, тебе подходит, Сириус, — со всей серьезностью сказал Ремус. — Может быть, и нам стоит тебя так называть?
София рассмеялась.
— Как это мило, — сказал Ремус, с улыбкой глядя на них, — вы друг другу уже и очаровательные прозвища придумываете.
— Придумываю только я, — сказал Сириус, с удовольствием наблюдая за тем, как улыбка сползает с лица Софии, — Бланк просто обожает, когда я зову ее деткой или птичкой или рыбкой моей, да, дорогуша?
Пришел черед Софии скривиться от отвращения.
— Нет, мне нравится, только когда ты зовешь меня змеей, — съязвила она, садясь рядом с ним.
— Разве что, змеей-искусительницей, — усмехнулся Сириус и закинул руку ей на плечо, приобнимая. Но тут же спохватился и нехотя убрал руку. Ремус на это только недовольно покачал головой. Он никак не мог понять, почему они ото всех скрывают свои отношения.
Сириус посмотрел на друга и, расплывшись в улыбке, сказал:
— А она в отместку зовет меня сладеньким, думает, меня это бесит.
Она вопросительно на него посмотрела, вглядываясь в лицо.
— Нет, София, ему это только нравится, — сказал Ремус, — а вот «киса» его действительно бесит.
— Я это запомню, — улыбнулась она. — Спасибо, Ремус.
— Предатель, — усмехнулся Сириус, глядя на него.
— Поттеры идут, — София кивнула в сторону входа.
Ремус повернулся в указанную сторону. Через площадку к ним шли Джеймс и Лили, которые о чем-то весело переговаривались и громко смеялись.
— О, Бланк, ты с нами? — спросил Джеймс, поздоровавшись со всеми.
— Да, ее Рем позвал, — тут же ответил Сириус. Ремус на него удивленно посмотрел, но против ничего отвечать не стал.
— Замечательно! — просияла Лили, — тогда пойдем?
— Еще Северус должен подойти, — сказал Ремус.
— Мы его видели, — Джеймс помотал головой, — он сказал, его не ждать. Он сразу к Хагриду придет.
— Значит, можем идти, — кивнул Ремус.
Лили с Софией шли чуть впереди них, а Ремус с Джеймсом и Сириусом сразу за ними.
Всю дорогу Сириус вел себя, как ребенок, постоянно доставая Софию нелепыми комментариями, зачастую понятными только им двоим, подколками и один раз стянул ленту из ее волос. Лили на него сердилась за это и сказала, что даже Джеймс не был таким невыносимым, когда был влюблен в нее. После этого Сириус сразу успокоился, очевидно, боясь, как бы кто-нибудь не решил, что он влюблен.
— Привет, Хагрид! — поздоровались они хором, когда он открыл им дверь своей хижины.
— Ох, как вас много! — он освободил им проход и пригласил внутрь, — заходите, давайте.
Они забились внутрь и заняли все свободные поверхности, на которые можно было сесть. В хижине было очень жарко и душно. Все окна были закрыты, да и печка грела на полную.
— Ну что, кого ты там приютил? — спросил Джеймс, озираясь и, видимо, пытаясь обнаружить дракона или химеру.
— Сейчас, сейчас, — ответил Хагрид и нагнулся к большой корзине, отодвигая крышку и кого-то оттуда доставая, — он еще совсем малыш.
Хагрид повернулся к ним и раскрыл свои могучие ладони, на которых мирно посапывал щенок.
— Смотрите, какая прелесть, — у Хагрида даже голос дрогнул.
Лили ахнула и приблизилась к нему.
— Хагрид, какое чудо! — тонким голоском сказала она.
— Можно подержать? — спросила София, тоже подходя поближе и с восторгом глядя на черного щенка.
— Конечно, держи, — Хагрид стал бережно перекладывать его на руки Софии, — только аккуратно.
— Бродяга, твой сородич, — негромко сказал Джеймс и кивнул на щенка, засмеявшись вместе с Ремусом. Сириус на это никак не отреагировал. Шутка про сородича звучала каждый раз, стоило Джеймсу заметить собаку.