— Я не твоя, Блэк, — усмехнулась она, но голос уже смягчился, а в глазах появился огонь.
— О, нет, милочка, — Сириус расплылся в улыбке, видя ее блеск в глазах, — ты целиком и полностью принадлежишь мне.
— Даже не мечтай, — улыбнулась она, садясь сверху него и целуя. Сопротивлялась она для вида. Сириус знал, что она принадлежит ему, и знал, что ей это нравится.
Руки сами оказались на ее бедрах, двигаясь все выше. Ему хотелось ее прямо сейчас и немедленно, но и хотелось до конца разрешить волнующий вопрос.
— Так что, завтра утром я приду в Большой зал и поцелую тебя на виду у всех твоих змей.
— Спасибо, что предупредил, — сказала она, продолжая целовать его лицо, — в Большой зал я завтра не пойду.
Сириус начал злиться. Он не любил когда ему сопротивляются, особенно, когда сопротивляется она.
— Почему, Бланк? Чего ты боишься? — спросил он, уворачиваясь от ее губ.
— Боюсь? — она приняла оскорбленный вид и слезла с него, садясь рядом, — ничего я не боюсь. Просто я не хочу…- она на секунду замялась, опустив глаза, — все же и так хорошо, Блэк. Для чего что-то менять и портить?
У Сириуса закрались сомнения, что все дело в том парне с колдографии и письме, что она хранит. У него тут же ум за разум зашел, оставляя только ревность и злобу.
— Это все из-за этого, — Сириус весь скривился, не желая произносить его имени, — из-за этого Джори?
Бланк на мгновение перестала дышать, с гневом глядя ему в глаза.
— Откуда ты о нем знаешь? — ледяным тоном спросила она.
— Откуда? — зло усмехнулся Сириус, — прочитал в этом дурацком письме, что ты так бережно хранишь в своей тумбочке.
Сириус знал, что его понесло не в ту сторону, но остановиться уже не мог. Он хоть и старался не думать об этом письме и о человеке его написавшем, но это все равно не давало ему покоя.
— Ты просто…невыносимый говнюк, Блэк, — по слогам произнесла она. Сириус видел, как в ее глазах поднимается ярость.
Бланк встала на ноги прямо на кровати. Сириус знал, что она сейчас будет орать на него, и поднялся вслед за ней.
— Ты не имел никакого права лезть в мои вещи! — ожидаемо заорала она. — Урод!
— Куда захочу, туда и буду лезть! — в ответ закричал он. — Попробуй, запрети мне!
Она нервно рассмеялась и запустила пальцы в свои волосы, откидывая пряди от лица.
— Ты невыносимый, Блэк, — прошипела она, с ненавистью глядя ему в глаза, — просто невыносимый.
— А что ты так переживаешь? — не вытерпел Сириус, — ты все еще любишь его?!
— Да, люблю! — выпалила она.
В комнате повисла оглушающая тишина. Сириуса словно ледяной водой окатили, смывая все его призрачные надежды и мечты, которые он еще даже не смог до конца принять.
Он через силу усмехнулся и произнес:
— То есть, со мной ты развлекаешься только для того, чтобы забыть его? — он изо всех сил старался придать голосу равнодушный тон.
Бланк молча таращилась на него.
— Нет, не поэтому, — тихо, но отчетливо ответила она.
Сириус скривил губы в ухмылке. Он сейчас с трудом брал эмоции под контроль, готовый крушить все подряд. И из последних сил сдерживался, чтобы не придушить ее прямо на месте. Ее и этого ненавистного Джори.
Жаль, человека нельзя убить дважды.
— А по какой причине со мной развлекаешься ты, Блэк? — спросила она.
Сириус зло прожигал ее взглядом.
— Я с тобой не развлекаюсь, Бланк, я с тобой всего лишь сплю и ничего более.
— Вот как? — у нее яростно горели глаза, — и что тогда ты тут устроил?
Глядя в ее безумные глаза, ему хотелось схватить палочку и наслать на нее самое страшное проклятье. За ее язвительный тон, за ее злость, за ее чувства к другому.
Выхода у него не оставалось. Прекратить их ссоры всегда был только один способ. Он сделал шаг, разделяющий их, и крепко поцеловал ее в губы, руками тут же пробираясь под футболку и снимая ее.
Он упал вместе с ней на кровать, нависая сверху нее и оставляя засосы на ее скулах.
— Черт, Блэк, — выдохнула она, — мы же договаривались, лицо не трогать!
— Веришь или нет, Бланк, — прошипел он ей на ухо, — но мне наплевать.
— Ну, в таком случае, мне тоже! — сказала она и с силой впилась зубами в кожу прямо за его ухом, оставляя болезненный укус.
Провожать ее до гостиной Сириус шел весь в укусах и засосах. Как и она. Ей досталось, конечно, больше, потому что Сириус был зол. Очень зол. Обычно секс помогал забыть все причины их глупых ссор, но не в этот раз. В его голове все еще крутились ее слова: «да, люблю!». И каждый раз у него скручивались все внутренности от боли и сжимались кулаки, требуя кого-нибудь покалечить, желательно ее бывшего белобрысого парня с детским, смазливым личиком.
Сириус убеждал себя, что ему должно быть все равно на ее чувства. На ее чувства к нему, к другому, да и вообще, к кому бы то ни было.
Какая мне вообще разница? Мне же от нее только одно и надо было. Я это получаю, а на остальное плевать с астрономической башни.
…пусть любит, кого хочет. Меня это вообще никак не касается.
Но каждый раз в голове проносилось «да, люблю» и хотелось рвать и метать, от переполняющей боли.
Она его любит и поэтому не хочет, чтобы кто-то знал, что она спит со мной. Думает, в этом случае никто не узнает, какая она на самом деле?
А она шустрая, однако, не успел один помереть, а она уже к другому в кровать прыгает.
…Мерлин, как же ненавижу.
В груди образовалась зияющая черная дыра, которая росла с каждой минутой, наполняя все тьмой и слепым гневом.
Поглощенный мыслями, он сам не заметил, как они в полном молчании дошли до ее гостиной.
— Можешь не переживать на счет завтра, — сказал он, когда они остановились. — Я тебя понял, поэтому можешь быть спокойна — в твою сторону я даже не посмотрю.
Он ждал, когда она что-нибудь ответит. Скажет что-то против или съязвит. Выдаст хоть какую-нибудь реакцию. Но она молча смотрела на него, не выказывая в глазах ни единой эмоции. Ее стеклянный взгляд Сириус ненавидел. В такие моменты он не знал, о чем она думает и что чувствует, а это его напрягало и нервировало.
Не дождавшись от нее никакой реакции, он усмехнулся и развернулся, чтобы уйти.
— Ты сам сказал, что мы только спим и ничего более, — сказала она ему вслед, — так что не надо строить из себя обиженку.
Сириус на мгновение притормозил, но тут же пошел дальше, бросив ей через плечо:
— Как скажешь, дорогуша.
Бланк едва слышно что-то сказала по-французски. А Сириус только больше разозлился, представив, как она говорит со своим Джори по-французски.
Ненавижу все французское! Ненавижу!
София де Бланк
Да, люблю!
София раз за разом повторяла про себя эти слова, приходя в ужас от своей реакции. Как только она их сказала, почувствовала, как душу тут же заполнил страх. Страх не от звериного взгляда Блэка, не от его вспыхнувшего гнева. Это был страх от того, что она больше этого не чувствовала. Не в том смысле, в котором она говорила.
Она по-прежнему любила Джори, но только лишь как друга. Любила память о нем и все то хорошее, что между ними было. Он всегда в первую очередь был для нее другом. Самым верным и лучшим другом. Влюбилась в него она гораздо позднее, лишь за несколько месяцев до его исчезновения. И сейчас от этой влюбленности не осталось и следа.
София ужасалась, как быстро и уверенно Блэк занял место в ее сердце, тут же вытеснив Джори. Она совершенно упустила момент, когда все ее мысли и всю ее душу полностью поглотил Блэк.
«Ты целиком и полностью принадлежишь мне»
…как же ты чертовски прав, Блэк.
София зашла в свою спальню и, сев на кровати, тут же достала свою единственную колдографию.
Глядя на фото она больше не ощущала невыносимого груза тоски и безысходности. Не было удушающей боли, от которой пропадало желание жить. В горле не вставал ком, мешающий говорить. Душу не окутывала непроглядная тьма. Осталось лишь чувство грусти и нежности, которое она всегда испытывала к Джори.