— Мерлин, мне уже пора, — простонал Джеймс, взглянув на часы и в сотый раз взлохмачивая волосы. — Так что, если вам больше нечего сказать полезного, я пошел.
— Вообще-то есть, — сказал Сириус, привлекая его внимание, — зная тебя и зная Эванс, главный мой совет, не дави на нее. При правильном подходе она сама тебе в штаны полезет. А вот если ты начнешь проявлять свою баранью, ой, я хотел сказать, оленью сущность и идти на таран, как и всегда, тут она обязательно взбунтуется.
— Вот и первый дельный совет от Сириуса, — сказал Ремус, согласно кивая головой.
— Что значит, первый? — возмутился Сириус, — я тут вас весь вечер уму-разуму учу, между прочим! А в ответ никакой благодарности!
В комнате опять начал разгораться спор, но Джеймс уже их не слушал. Он подхватил корзину со всей провизией и направился на выход.
***
Джеймс сидел возле камина и ждал Лили. Он призывал себя к спокойствию и благоразумию, без конца повторяя, что ему главное не паниковать, проявлять мужество, заботу и, самое главное, не давить на нее.
Не давить. Не давить.
…когда это я вообще проявлял баранью сущность?! Я всегда проявлял сущность оленью — благородную и изысканную.
Он без конца смотрел на часы, мучаясь в ожидании, пока вдруг не почувствовал на себе ее взгляд. Он тут же повернулся и увидел Лили, непроизвольно расплывшись в улыбке.
Джеймс сразу вскочил с кресла и направился к ней навстречу.
— Привет, Лили, — он взял ее за руки и притянул к себе, нежно целуя. Оторвавшись от нее, он окинул ее восхищенным взглядом. — Как всегда изумительно выглядишь!
— Спасибо, — у нее дрогнул голос, но она тут же улыбнулась. — Так куда мы идем?
— Это потрясающее место, уверен, ты там еще никогда не была, — сказал он с улыбкой, беря Лили за руку. Взяв в другую руку корзину, он повел Лили из гостиной.
От гостиной Гриффиндора до Выручай-комнаты было не более пяти минут ходу. Всю дорогу он осыпал ее комплиментами, восхищенно глядел на нее и старался унять колотящееся сердце.
— Что мы тут делаем? — спросила Лили, когда они остановились в абсолютно пустом коридоре на восьмом этаже.
— Минутку, — сказал Джеймс и, зажмурившись, несколько раз прошел взад-вперед возле стены, где тут же образовалась дверь.
Он вновь взял ее за руку и повел к двери.
— Лили, твоему вниманию представляется уникальная и неповторимая Выручай-комната! — произнес он и распахнул перед ней дверь.
Видеть восторженное лицо Лили было истинным удовольствием.
Комната для них предстала уютной гостиной, отчасти напоминающей гриффиндорскую. Небольшая круглая комната была оформлена в бордовых и золотистых тонах. Джеймс, как истинный гриффиндорец в десятом колене, не представлял в интерьерах другие цвета.
Нижняя половина стены была обшита темным деревом. По периметру комнаты стояли свечи различных размеров. А у противоположной от входа стены, располагался массивный камин из темного мрамора, в котором ярко горел огонь.
Перед камином лежал большой круглый ковер с высоким, пушистым ворсом и стоял широкий диван, с мягкими подушками и пледом.
Из патефона чуть слышно звучал Дэвид Боуи — любимый музыкант Лили.
— Поразительно, Джеймс! — воскликнула она, заходя внутрь и озираясь, — я читала о ней в книгах, но не думала, что она и правда существует! — она продолжала с восторгом оглядываться, потом повернулась к Джеймсу и с улыбкой сказала: — Но, конечно же, Мародеры нашли и Выручай-комнату.
— И вечно этот удивленный тон, — усмехнулся Джеймс и притянул ее к себе, целуя. — Как тебе?
— Потрясающе! — сказала она, с любовью глядя ему в глаза и обнимая за шею.
Ему не хотелось откладывать важное дело и прямо сейчас продолжить, но он сомневался, что Лили согласится. Поэтому еще раз поцеловав ее, он выпустил ее из своих объятий и прошел к камину, зовя ее за собой.
— Это еще не все, — сказал он и открыл корзину, доставая оттуда заготовленные продукты. — Твой любимый пирог с патокой.
— Здорово, Джеймс! — Лили расплылась в улыбке, — его не подавали уже черт знает сколько! — возмутилась она, а Джеймс повеселился — Лили редко когда ругалась. — Где ты его достал?
— Домовики приготовили его по моему личному заказу, — самодовольно ответил он. Джеймс достал еще большую тарелку с фруктами и вино. — Это розовое вино Розмерты. Пробовала когда-нибудь?
Лили посмотрела на бутылку и отрицательно помотала головой.
— Не пробовала? — удивился Джеймс, — всем девчонкам оно нравится, — сказал он и тут же прикусил язык.
Лили при упоминании девчонок слегка нахмурилась, но тут же улыбнулась вновь.
— Попробуем, — ответила она, садясь на диван.
Джеймс сел рядом с ней и достал палочку, направив ее на патефон и прибавляя немного звука. Потом, ненадолго призадумавшись, наколдовал два красивых фужера. Конечно, фужеры могла предоставить и комната, но ему нравилось смотреть на восторженное лицо Лили, когда он создает сложные и продуманные до мелочей предметы прямо из воздуха.
— Искусник, — улыбнулась она.
— Я и не такое умею, — двусмысленно сказал он, игриво приподняв брови и следя за ее реакцией.
Лили смутилась, очаровательно покраснев, и чтобы ничего не отвечать, потянулась к винограду, оторвав одну ягодку и беря ее в рот, облизывая после этого губы. Очевидно, не понимая, что в этот момент она выглядит слишком сексуальной.
Джеймс подумал, если так будет продолжаться весь вечер, у него не выдержит сердце, поэтому надо приступать к главной миссии как можно скорее.
Он разлил вино по бокалам и произнес тост:
— За тебя, Лили Эванс!
Она улыбнулась и отпила из бокала, сказав, что вино и правда очень вкусное, имеющее ароматные и ненавязчивые цветочные нотки. А Джеймс подумал, что оно слишком приторное.
Лили ему что-то рассказывала о дополнительных занятиях целительством. Джеймс ее внимательно слушал, задавал какие-то вопросы, но сам был очень далеко отсюда, думая лишь о том, как бы сорвать с нее платье. Напряжение в его теле становилось невыносимым, и он уже начинал нервничать, не зная с чего начать. Но Лили сама ему подсказала.
— О, моя любимая песня! — воскликнула она и повернулась на патефон, палочкой прибавляя звук. Из него начинала звучать песня Space Oddity, спокойная и медленная. И Джеймс решил, что это хорошая возможность начать.
— Может, тогда ты не откажешь мне в танце? — спросил он и поднялся, подавая ей руку.
Лили улыбнулась и, отложив бокал, поднялась.
Он ее с нежностью прижал к себе, положив руки ей на талию. Лили обняла его за шею и положила голову на плечо. Джеймсу в нос тут же ударил запах яблок с медом, от которого у него всегда замирало сердце.
— Я люблю тебя, Лили, — не громко сказал он, поцеловав ее в висок. Она подняла голову и расплылась в улыбке. Джеймс до боли в сердце любил этот вид — когда Лили вот так смотрит на него, с искорками в изумрудных глазах и с улыбкой на губах.
Он наклонился к ней и поцеловал. Вначале медленно, лишь слегка прикасаясь к губам. Одной ладонью обхватив ее за лицо и большим пальцем надавливая на подбородок, приоткрывая ее рот, тут же проникая в него языком. Он целовал ее не спеша и чувственно, постепенно набирая оборот и чувствуя, как она сама начинает все сильнее прижиматься к нему.
Джеймс из последних сил старался сохранить рассудок и не отдаться чувствам, понимая, что если сделает это, то уже в следующую секунду просто-напросто порвет на ней платье.
Он чувствовал, как она напряжена и как ее слегка потряхивает. И он без конца повторял про себя: «не давить, не давить на нее». Он старался быть нежным и внимательным, ловя каждую ее реакцию, каждое ее движение.
Джеймс крепко прижимал ее за талию к себе и без конца целовал ее губы, ее лицо, шею и вновь возвращаясь к губам. Он вел одну руку все выше по талии, перебираясь на грудь и расстегивая верхнюю пуговицу платья. Его рука на мгновение замерла, в ожидании ее реакции. Лили на это никак не отреагировала, продолжая отвечать на его поцелуи. Джеймс расстегнул следующую пуговицу и, чуть погодя, еще одну, с ужасом думая, что их еще почти два десятка, до самого конца подола.