Джеймс на мгновение аж растерялся от такого заявления.
— Удалось?! — воскликнул он, — да ни черта не удалось! Этот порог все девчонки на четвертом курсе проходят! Это ты ждала непонятно чего! Видимо, рак на горе, наконец-то, свистнул!
Лили раскрыла рот от возмущения и опять покрылась злым румянцем. Внутри Джеймса все кричало и вопило, умоляя его остановиться, но голос разума уже давно был заглушен обидой и накопленным чувством неудовлетворенности.
— Ну, извини, что я не такая распущенная, как твои девицы!
Она пролетела мимо него и вылетала в коридор, со всей силы хлопнув дверью. Джеймс, хоть и был сейчас очень зол, тут же отправился за ней. До гостиной, конечно, было недалеко, но он не мог позволить ей одной идти по ночному замку.
Джеймс не мог поверить, что такой долгожданный вечер, что так прекрасно начинался, так волнующе продолжался и так отвратительно заканчивается.
С каждым шагом он все больше осознавал, что наговорил нечто очень страшное и ему очень повезет, если удастся вымолить прощение.
Уже подходя к портрету он ее нагнал и схватил за руку, останавливая.
— Подожди, Лили, — виновато сказал он. Она повернулась. В ее глазах все еще плескалось недовольство. — Я опять нес какую-то чушь.
— Да, опять, — сказала она.
— Я виноват, — добавил он, заглядывая ей в глаза. — Но и ты меня пойми. Когда ты такая, — он окинул ее многозначительным взглядом с головы до ног, — рядом со мной, очень трудно сдержаться.
— О, да, представляю, — с сарказмом ответила она, — какой это труд — держать себя в штанах.
— Да, труд! — воскликнул он, но тут же глубоко вздохнул, успокаиваясь, — а еще я не понимаю, чего ты ждешь. Ты знаешь, что я тебя люблю. Знаешь, что я всегда тебя любил и всегда буду любить.
На него вдруг нашло страшное озарение, о котором он до этого и не задумывался. Он с ужасом посмотрел ей в глаза и вполголоса спросил:
— Или это ты меня не любишь?
— Что?! — Лили даже рот в возмущении открыла, — конечно, люблю, Джеймс! Как тебе вообще такое в голову могло прийти?!
Он продолжал сурово смотреть ей в глаза, пытаясь выискать в них правду.
— Ты знаешь, что я люблю тебя, как никого другого! — сердито сказала она и добавила: — с каких это пор вообще, секс стал показателем любви?
— Да испокон веков так было! — возмутился Джеймс, — если люди любят друг друга, они обязательно тра…занимаются любовью!
Лили поджала губы и закатила глаза.
— И со сколькими уже ты занимался любовью? — спросила она, прищурившись, глядя на него.
— Так тебя это волнует? — с удивлением поинтересовался Джеймс.
— Со сколькими, Джеймс? — повторила она свой вопрос.
— Какая вообще разница? — спросил он, но встретив напряженный взгляд Лили, ответил: — Ну, с четырьмя. И что?
— О, значит мне почетное пятое место? — недовольно поинтересовалась она.
Джеймс уже вновь начал выходить из себя от абсурдности ситуации.
— Ну, не нравится пятое, можешь подождать шестое! — воскликнул он, — желающих на пятое — целый вагон.
Джеймс не мог сказать точно, кто из них двоих больше пришел в ужас от его слов. Ему казалось, сердце остановилось в этот момент. Он уже открыл рот, чтобы хотя бы сделать попытку исправить его плачевное положение, как из-за угла вывернула профессор МакГонагалл. Они оба аж подпрыгнули, не ожидая встретить кого-то в столь поздний час.
— Мисс Эванс, мистер Поттер?! — профессор даже замерла на секунду, — что вы делаете в коридоре в такой час?
Лили с ужасом смотрела на декана. Попалась ночью, после отбоя, она впервые в жизни. Джеймс, обычно мастер придумывать отговорки, не мог и слово вымолвить, думая лишь о том, что Лили его никогда не простит.
МакГонагалл, не дождавшись ответа, сказала:
— Сейчас же идите в гостиную. И минус двадцать баллов Гриффиндору!
Ну, баллы Лили мне точно не простит.
Лили тут же произнесла пароль и они с Джеймсом зашли внутрь. Она сразу устремилась к женским спальням.
— Лили! — позвал ее Джеймс, догоняя и останавливая. — Ты знаешь, я не имел в виде ничего такого!
— Я уже не знаю, что ты имел в виду, Джеймс, — ответила она, вырывая руку из его хватки.
— Я погорячился, — произнес он, виновато смотря на нее.
— Ну так иди, остынь, — сказала она и ушла к себе, не попрощавшись с ним.
Джеймс прошел к камину и устало опустился в кресло. Они с Лили впервые поссорились с того момента, как стали встречаться. Он не представлял, как исправлять всю эту ситуацию. Сердце у него болело. Как и болела душа. Он вспоминал разочарованный взгляд любимых зеленых глаз и сердце сжималось от боли. Хотелось пойти к ней в спальню и умолять ее о прощении, но он боялся, что в таком состоянии только усугубит свое положение.
Если она меня еще пустит к себе.
Он просидел в гостиной не один час, глядя на огонь и размышляя, что ему делать. Что ему делать со своим несдержанным характером, что ему делать, чтобы вымолить прощение и что ему делать, чтобы добиться от нее согласия.
Ни одной достойной мысли в голову не шло и он сам не заметил, как предался воспоминаниям. Он вспоминал о том, как впервые увидел Лили. Вспоминал о том, как впервые позвал ее в Хогсмид.
Вспоминал о том, как понял, что влюбился в нее. Те ощущения он никогда не забудет. Это нечто сродни стремительному полету. Когда летишь так быстро, что дыхание перехватывает, душу переполняет восторг и адреналин, сердце грозится взорваться, а ты счастлив, как никогда и кажется, словно ты всемогущ.
Джеймс вспоминал, что за все четыре года его ухаживаний, на все предложения встречаться, предложения прогулок, свиданий и походов в Хогсмид, Лили всегда отвечала ему категоричным «нет». Но благодаря своему упертому характеру, своей безграничной любви к ней, своему оптимизму и вере в себя, он все-таки смог добиться от нее «да». И он был уверен, ее очередное «нет», однажды, все ж таки, превратится в «да». Он всегда добивается своего и всегда побеждает. А Лили стоит того, чтобы за нее бороться.
Воодушевившись, Джеймс отправился спать, уверенный, что утром он обязательно все исправит.
***
Проспал Джеймс всего пару часов. Вскочив самый первый, он наскоро принял душ, оделся и спустился в гостиную. Он знал, Лили всегда встает рано и надеялся, что встретит ее там.
Как он и рассчитывал, Лили появилась в гостиной спустя долгих и мучительных пятнадцать минут. Она застыла на нижних ступеньках, стоило ей увидеть Джеймса, сидящего возле камина и не сводящего взгляда с лестничного прохода.
Он тут же поднялся и решительно направился к ней.
— Лили, — он остановился в паре шагов от нее. Он смотрел ей в глаза, пытаясь уловить ее настроение. Но не видел ничего, кроме холода. — Лили, прости меня. Пожалуйста. Ты же знаешь, каким идиотом я бываю.
— Знаю, Джеймс, — вздохнула она. Ему показалось, что ее взгляд стал чуточку теплее и это придало ему сил.
Он взял ее за руку и легко потянул на себя, помогая ей спуститься последние пару ступенек.
— Лили, ты никогда, никогда не будешь ни на пятом, ни на шестом, ни на каком последующем месте, — сказал он, прямо глядя ей в глаза. — Ты всегда будешь только на первом месте.
— Джеймс…- начала было Лили.
— Нет, не на первом, — перебил он ее. — В моем сердце, Лили, ты всегда будешь одной-единственной. И ты это знаешь! Для меня никого нет дороже.
— Джеймс… — Лили вновь хотела что-то сказать, но Джеймс не давал ей продолжить.
— И если ты не готова, я буду ждать, — сказал он, стараясь разом выдать весь заготовленный за ночь монолог, — ждать столько, сколько тебе потребуется. Месяц, год, десятилетие! — воскликнул он, про себя надеясь, что Лили все-таки сжалится над ним.
— Джеймс, — Лили уже с трудом сдерживала улыбку, но Джеймса было не остановить.