Последний раз зыркнув на нее своими ледяными глазами, он выскочил из-за гобелена. София навалилась на холодную стену. Не успела она перевести дыхание, Блэк зашел обратно, сходу приближаясь к ней.
— Если он тебя только пальцем тронет…— Блэк закрыл глаза, тяжело дыша. — Поверь, Бланк, вам меня лучше не злить.
Блэк говорил с непоколебимой яростью в глазах и не оставалось никаких сомнений, что его и правда лучше не злить. Только вот ее тоже лучше не злить.
— Не знаю, что ты там себе навыдумывал, Блэк. Очевидно, что переводом мы будем заниматься голые, лежа в его кровати, — прошипела она ему в лицо, — но еще раз повторю: я не ты. И я способна держать себя в штанах при виде противоположного пола. Кстати, как и Регулус. Вот уж у кого репутация хорошего мальчика, не то, что у его брата.
Он на нее молча смотрел, находясь в дюйме от ее лица. София видел то безумие, что поднимается в его глазах, но остановиться уже не могла.
— Ты сам не можешь ни одной юбки пропустить, и думаешь, все такие же, — продолжала она, — только это не так. И еще, Блэк, в отличие от тебя, я ни разу не давала поводов думать, что я готова на первого встречного запрыгнуть.
— Да неужели? — он расплылся в жуткой улыбке, — на меня-то ты запрыгнула! А ведь мы с тобой даже не встречались, да и целовались до этого всего раз.
София поверить не могла, что он ее этим попрекает.
— А на второй встрече ты и вовсе приковала меня к кровати, — у него в глазах вспыхнул безумный огонек. — Да так отработала, что у меня до сих пор искры из глаз летят, как вспомню.
Она замахнулась, чтобы отвесить ему пощечину, но он, как и всегда, перехватил ее руку, сильно сжимая запястье.
— Так что, да, поводов думать, что ты можешь проделать то же самое с моим хорошим и милым братом, который не то, что я, предостаточно.
София ощущала, как в ней поднимается злость и ненависть.
— Что-то не нравится, Блэк, — сказала она ему в лицо, — иди и найди себе девку, которая будет возле твоей ноги на привязи сидеть.
Она резко его оттолкнула и вышла в коридор, быстрым шагом направляясь в подземелья.
— Десять футов, Бланк, — крикнул ей вдогонку Блэк, — если между вами будет меньше, я об этом узнаю и убью вас двоих.
София со всей силы сжимала кулаки и сдерживала себя, чтобы не развернуться и не придушить его.
***
Она сидела в гостиной Слизерина и ждала Регулуса. До встречи с ним было еще полчаса.
Весь день у нее прошел впустую, она не могла ни писать, ни играть, постоянно переживая из-за ссоры и кипя от негодования на Блэка.
София надеялась, что он сможет сдержать себя в руках и не пойдет к какой-нибудь девице снимать свое нервное напряжение. Потому что она знала, этого она не переживет и никогда ему не простит. Одна только мысль, что он может прикасаться к кому-то другому, злила ее и поднимала в душе боль и отчаяние.
И она никак не могла понять, почему он ревнует ее даже к собственному брату. Регулус никогда к ней не проявлял никакого интереса. Как и к любой другой девушке.
Да и что бы там не говорил Блэк, она никогда не давала ему поводов для ревности. Сама эта мысль была ей оскорбительна и обидна. В ее сердце место всегда было только для одного человека, и сейчас оно было занято целиком и полностью Блэком, а значит, в другую сторону она даже не посмотрит. Одна только мысль, чтобы целовать и обнимать кого-то другого, была ей противна и отвратительна.
Софии хотелось отвлечься, она оглядела гостиную в поисках Като, но не обнаружила его. Зато увидела Регулуса, который только вошел и направлялся прямо к ней.
— Привет, София.
— Привет! Ты рано…
— Удалось раньше освободиться, — сказал он, садясь рядом с ней. — Ты готова?
Она ему кивнула. Регулус осмотрел гостиную и сказал:
— Тут слишком много народу, лучше пойти ко мне, там нам никто не помешает.
— Как хочешь, — равнодушно ответила она.
Ей было все равно, где заниматься переводом. Хоть она и понимала, что факт того, что они будут заниматься им в спальне Регулуса, сильно взбесит его брата. Но одна только мысль, что Блэк в этот момент может быть в объятиях какой-нибудь девицы, поднимала в ней ненависть и желание хорошенько его позлить.
— Отлично, — Регулус поднялся и направился в коридор с мужскими спальнями. София пошла за ним.
Они зашли в его комнату. Спальня была на четверых учеников, но сейчас пустовала. Кровать Регулуса была самой крайней. Стена возле нее была обклеена вырезками о Волан-де-Морте и его приспешниках. София недовольно поморщилась, глядя на этот алтарь. Регулус, заметив ее недовольство, тут же опустил слизеринское знамя, скрывая все эти вырезки и заметки. Он подошел к своей тумбочке и стал произносить заклинания, очевидно, чтобы открыть ее.
София прошла к его кровати и заметила лежащую на ней знакомую книгу.
— «Сказки Барда Бидля»?! — София взяла книгу и торжествующе посмотрела на Регулуса. — Читаешь детские сказки для глупых детей, Регси?
Регулус побледнел и хотел выхватить книгу из ее рук, но София увернулась и раскрыла ее на закладке.
— Поверить не могу, Регси! — она расплылась в широкой улыбке, готовая рассмеяться. — Сказка о трех братьях?! Не ты ли говорил, что эта чушь внимания не достойна?
— Нет, такого я не говорил, — сказал он, бледнея все сильнее. Он направил на нее палочку и заклинаниям отобрал у нее книгу. — И вообще, это не мое.
— Ну, конечно, — усмехнулась она, — скажи еще, что тебе ее подкинули.
— Вероятнее всего, — тихо сказал он, убирая книгу в тумбочку и запирая ее заклинанием.
— Хочешь найти воскрешающий камень и мантию-невидимку? — улыбнулась она, садясь на его кровать.
— Я все еще сильно сомневаюсь в их существовании, — ответил он. — Но сейчас не об этом.
Регулус достал какую-то потрепанную книжку и, открыв ее на нужной странице, протянул Софии.
— Тут несколько страниц, посмотри…
София взяла книгу и пробежала по строчкам глазами.
— Чей это дневник? — София с сомнением посмотрела на Регулуса. Ей не очень-то хотелось рыться в чужих мыслях.
Книжка была исписана аккуратным почерком и все на французском. Было очевидно, что это личный дневник. Судя по самому состоянию дневника, он был довольно старым, не меньше лет тридцати.
— Это дневник моего дяди Альфарда Блэка, — пояснил Регулус, который заметно заволновался, но старался себя контролировать, — он скончался год назад и завещал свои записи мне.
Еще один Блэк.
София кивнула и снова открыла дневник, рассматривая его уже более подробно. Многие записи были стерты, кое-где были исправления или приписаны новые записи к старым. Она прочитала первые строки:
«17.09.1941 г.
Эдвард и Кристиан протащили огневиски и устроили настоящую пирушку у старикашки Слиззи. Он, наивный, никак не мог понять, что вдруг случилось со всеми шестикурсницами. И от чего столь благовоспитанные леди ведут себя словно пьяные матросы.
Повеселились от души. Мне удалось поближе познакомиться с одной очаровательной мисс с Когтеврана. Обожаю этот факультет…»
— Сорок первый год, — произнесла она, взглянув на Регулуса, — на каком он курсе? Он учился в Хогвартсе?
— В сорок первом он был на четвертом курсе, — ответил Регулус, — да, учился в Хогвартсе, на Слизерине. Как любой нормальный Блэк, — добавил он вполголоса. София на это заявление усмехнулась, решив про себя, что, вероятно, так оно и есть — все нормальные Блэки оканчивали Слизерин.
Она снова вернулась к дневнику, пролистнув пару страниц, где не было ничего особо интересного.
«08.12.1941 г.
Мы с Томом научились накладывать протеевы чары на наши фамильные перстни. Теперь мы всегда знаем время и дату наших сборов. И не надо бегать по всему Хогу в поисках парней! Том поистине гениальный волшебник! Ральф говорит, что это уровень ЖАБА, а мы еще даже до СОВ не дошли. Приятно осознавать свою причастность к столь выдающемуся волшебству…
Том считает, что протеевы чары необходимо перенести прямо на кожу, поскольку сообщать дату и время сборов на предметах не надежно…»