— Ну, по сравнению с тобой, конечно, — хмыкнул Северус.
— Мам, пап, слушайте, все нормально, — уверенно сказал Сириус, сдерживая смех и глядя на Северуса и Ремуса, — мы погуляем еще немного и вернемся в замок. В самом деле, не в первый раз.
Те на него с сомнением смотрели, пока Джеймс все еще мучался с замком на курке.
— К тому же, еще только недавно был отбой, — продолжил Сириус, — есть шанс встретить Эванс в гостиной. А ей нельзя такого Джеймса видеть, — он повернулся на друга и, заметив его мучения, достал палочку, произнося заклинание, от чего молния тут же застегнулась, а Джеймс растекся в улыбке.
— Ладно, — сказал Ремус, — только, пожалуйста, Сириус, не наделайте глупостей.
— Да никогда! — возмутился он.
Ремус бросил еще один беспокойный взгляд на Джеймса и Сириуса и, вместе с Северусом, скрылся в проходе.
— Ну, что, Сохатый, готов повеселиться? — спросил Сириус, накидывая на себя куртку.
— Сохатый готов, — ответил он.
Они вышли на улицу и направились в сторону Хогсмида. На улице уже была непроглядная тьма, а на черном небе горели сотни тысяч звезд.
— Только посмотри, как красиво, — тихо сказал Джеймс, останавливаясь и глядя в небо.
— Давай мы не будем смотреть на звезды, — усмехнулся Сириус, — ничего голубее придумать невозможно.
Джеймс посмеялся и шатающейся походкой пошел за другом.
Они направились в «Три метлы», предварительно проверив, чтобы там не было преподавателей.
В пабе уже было значительно меньше народу, чем днем, но все равно людно и шумно. Из студентов были только он с Сириусом и еще несколько пуффендуек с седьмого и шестого курсов, которые непонятно каким образом оказались в пабе в такой час. Они сразу все сели за один большой стол, позднее к которому еще присоединились несколько местных жителей.
Для Джеймса это было то, что нужно. Веселая компания, громкая музыка и медовуха, которую разливал им Сириус из-под полы.
После закрытия «Трех метел» загул плавно перетек в «Кабанью голову», все в том же составе.
Джеймс уже полностью потерял счет времени, счет выпитым стаканам огневиски и ощущение реальности. Вокруг все кружилось яркими фейерверками, в голове звучал громкий смех людей, голос Сириуса и джазовые мелодии, которые заполняли бар. Джеймс смотрел на окружающие его счастливые лица и все они сливались в одно большое. Он уже с трудом отдавал отчет своим действиям и с ужасом осознавал, что он, кажется, даже что-то пел и танцевал.
— Эй, Сириус, ты куда? — спросил Джеймс, глядя, как друг поднимается из-за стола и куда-то собирается.
— Я до барной стойки, Джеймс, — усмехнулся он и показал рукой, — это в десяти футах. Вернусь, примерно, через минуту.
Джеймс невнятно пробормотал согласие. Оставаться сейчас без поддержки совсем не хотелось. Тем более, ему не хотелось снова идти танцевать, а Сириус мог бы его удержать от такого опрометчивого решения.
Он проводил Сириуса взглядом и снова повернулся к столу. С другой стороны от него сидели все те же студентки с Пуффендуя. И Джеймс опять порадовался, что это хотя бы не ненавистный синий факультет. Девочки громко смеялись и улыбались ему. Джеймс с трудом растянул губы в улыбке.
Ближе всех к нему сидела, кажется, Элисон. Джеймс уже и не помнил ее имени. У нее были блондинистые волосы, которые слегка отдавали рыжиной. Это наводило на Джеймса тоску. Она пододвинула свой стул совсем вплотную к нему, на что он вопросительно поднял брови. Говорить он уже был не в состоянии. Он заметил, что у нее красивые карие глаза. Совсем, как у него самого. Его гипнотизировал ее взгляд, он даже моргать перестал. Ему казалось, словно ее глаза становятся все больше и больше. Или же, все ближе и ближе. Он, наконец, закрыл свои глаза, не в силах больше поддаваться этому дурману и тут же ощутил на своих губах ее сладко-приторный привкус и мягкие губы. Он приобнял рукой ее голову, прижимая ее ближе к себе и запуская пальцы ей в волосы, ощущая, что они очень тонкие и мягкие.
— Мерлин, что вы творите?! — над головой послышался дикий крик Сириуса, который тут же оттолкнул Джеймса от Элисон. — А ну, пошли вон отсюда, — Сириус орал на студенток, которые перепуганные стали подниматься со своих мест и спешно покидать бар.
Джеймс во все глаза таращился на Сириуса, думая, что он в этот момент напоминает самого дьявола.
И вдруг он осознал, что наделал.
— Нет, нет, — вполголоса произнес он, чувствуя, что не может и вдохнуть.
Он оглянулся на друга. Сириус выпроваживал пуффендуек, продолжая им что-то выговаривать.
— Нет, — Джеймс чувствовал отчаяние. Все опьянение как рукой сняло. — Этого не может быть…
Ему было тошно и мерзко от себя. На губах все еще был привкус этой девицы, от которого его выворачивало.
— Джеймс, идем, пора в замок, — Сириус вернулся и грубо поднял его на ноги.
— Сириус, — тихо сказал он и с отчаяньем в глазах посмотрел на друга.
— Да, ситуация паршивая, — констатировал Сириус, который выглядел необычайно серьезным. — Но и не с таким справлялись, верно?
Джеймс смотрел на него во все глаза, думая, что такой паршивой ситуации у него отродясь не было.
Голову переполняли тысячи мыслей. Он не представлял, как будет смотреть Лили в глаза после этого. Он думал, что Лили и знать-то его не захочет после такого. Что он одним опрометчивым поступком разрушил все то хрупкое, что между ними еще оставалось.
Всю душу заполнил страх, что Лили никогда ему этого не простит.
— Она меня не простит, — сказал Джеймс, дрогнувшим голосом, когда они уже вышли на улицу.
— Она не узнает, — резко сказал Сириус и остановился. — Эванс об этом никогда не узнает, Джеймс. Ясно?
— Что? — у Джеймса и в мыслях не было что-то утаивать от нее. Он уже даже думал, как придет утром к ней с повинной и будет молить о прощении.
— Ничего не было, Джеймс, — сказал Сириус, — да, какая-то пуффендуйка накинулась на тебя с поцелуями, ты отбивался, не очень активно, правда, но этот момент можно опустить…
— Я не буду врать, Лили, — перебил его Джеймс.
— И кому ты сделаешь лучше?! — воскликнул Сириус, но тут же взял себя в руки. — Ты придешь утром к Эванс, извинишься за устроенный концерт в Большом зале и вы снова заживете счастливой жизнью.
— А девки? — спросил Джеймс, кивнув на «Кабанью голову». — Они порог школы не успеют переступить, все разболтают.
— С ними я договорился, болтать они не будут.
Джеймсу абсолютно не нравился этот план, в котором было слишком много дыр. И в котором была необходимость что-то утаивать от Лили.
— Вдруг кто-то еще видел?
— Там было несколько местных, — ответил Сириус, — им наплевать на студентов.
Джеймс молча на него смотрел.
— Я не смогу врать Лили…
— Кому ты сделаешь лучше, признавшись? — опять выпалил Сириус, — ей? Эванс только страдать из-за этого будет, да и доверия уже не будет такого, как раньше.
Джеймс понимал, что Сириус прав в том плане, что Лили будет страдать, если узнает. А этого Джеймс никак не мог допустить. Но врать и иметь секреты от нее он тоже не хотел.
— Слушай, — сказал Сириус, — ничего страшного не произошло. Это всего лишь поцелуй. Ну, с кем не бывает…перебрал немного. К тому же, он был явно не по твоей инициативе, — не очень уверенно добавил Сириус.
— Я себе этого никогда не прощу, — тихо сказал Джеймс, чувствуя, как боль в груди становится все сильнее. Перед глазами так и стояло лицо Лили, которая разочарованно на него смотрела.
— По факту, твоей вины тут даже нет, — сказал Сириус. — Ты не мог этого предвидеть, она сама на тебя накинулась…
— Я в этом даже не уверен. Вдруг это я на нее накинулся?
— Она накинулась, — уверенно сказал Сириус, — я видел.
— Правда? — спросил Джеймс, с надеждой в голосе.
— Да! Ты сидел, улыбался, она наклонилась к тебе, поцеловала. Ты тут же оттолкнул ее от себя, — сказал Сириус, разворачиваясь и идя в замок. Джеймс поспешил следом.
— Правда, так и было? — снова спросил Джеймс, который плохо что помнил.