Сириус поднялся на ноги и сказал:
— Ну, что, пошли в замок?
Джеймс вздохнул и тоже встал.
— Пошли, — согласился он. — Стой, а все уже легли спать?! Не хочу никого видеть.
— Спать? Еще даже ужин не начался, — недоуменно произнес Сириус. — Да и все тебя ждут.
— Мерлин, — Джеймс издал протяжный стон.
— Да всё нормально, — Сириус хлопнул ему по плечу, заставив его скривиться и выругаться.
— Плечо! — выкрикнул он.
— Черт, прости! — взмолился Сириус, состроив виноватое лицо. — Я забыл.
Джеймс перевел дыхание, стараясь унять боль и сказал:
— Ладно, идём.
Дорога заняла много времени, большую часть из которого Сириус делился впечатлениями от игры, а Джеймс думал об одной вещи, которая волновала его сильнее всего.
— Она даже на игру не пришла, — чуть слышно сказал Джеймс, когда Сириус закончил.
— Рем говорит, Эванс в Больничном крыле была…
— У нее нет сегодня дежурства! — перебил его Джеймс.
— Вчера вечером что-то случилось на озере, — с серьезностью на лице, сказал Сириус, — гриндилоу кого-то из первогодок утащили. Их достали, но они в тяжелом состоянии были. Даже хотели в Мунго отправлять, но мадам Помфри с Эванс справились.
Джеймс не знал, как реагировать на эти слова. Он думал, Лили специально не пришла, чтобы показать ему, что он для нее больше не важен, а оказалось, у нее была уважительная причина.
— Рем говорит, Эванс там всю ночь провела и сегодня весь день тоже помогает, — добавил Сириус.
— Чертовы глупые дети, — пробубнил Джеймс, не зная, как выразить свои эмоции, — как можно было позволить гриндилоу утащить тебя накануне матча?!
— Не вздумай это Эванс сказать, — усмехнулся Сириус. А Джеймс не удержался и рассмеялся.
Мародеры каждый раз говорили так, словно они с Лили не расстались навсегда, а лишь немного повздорили. Как будто Джеймс сейчас вернется и сможет поговорить с Лили, как раньше. И скажет ей эту глупость про детей. А Лили обязательно возмутится, мол, как можно квиддич выше здоровья детей ставить! У Джеймса сердце от боли сжималось, понимая, что это не произойдет. И в лучшем случае, Лили наградит его ледяным взглядом.
Зайдя в замок, они сразу направились в Больничное крыло, вправлять вывихнутое плечо Джеймса.
— Мистер Поттер, где же вас носило столько времени? — воскликнула мадам Помфри, когда они зашли в ее обитель. — Матч ведь уже давно закончился!
— Мне нужно было подумать, мадам Помфри, — сказал Джеймс, выглядывая ей за спину и осматривая помещение. — Скажите, а Лили уже ушла?
Мадам Помфри поджала губы и недовольно покачала головой.
— Да, мисс Эванс я отпустила пару часов назад, — ответила она, — она и так провела здесь практически сутки.
— А как дети? С ними всё хорошо? Целы, здоровы? — спросил Джеймс, зная, что мадам Помфри обязательно передаст Лили его заинтересованность о благополучии детей. Сириус тоже это знал, и усмехнулся.
— Да, с ними всё в порядке, — сказала целительница, — пару дней полежат у нас и поправятся.
— Какое счастье! — воскликнул Джеймс, — страшно представить, чего натерпелись бедные детишки!
Мадам Помфри окинула его подозрительным взглядом и приказала садиться на кушетку. Она осмотрела его плечо, которое уже начало синеть, и заклинанием вправила его на место.
— Мерлинова мать! — Джеймс с трудом удержался от грязных ругательств и, с перекошенным от боли лицом, посмотрел на ухмыляющегося Сириуса, — а ты что ржешь?! Это тебе не нос вправлять!
Мадам Помфри влила в него несколько микстур, обмазала плечо мазью и отпустила.
Джеймс шёл в гостиную, как на эшафот. Он крепился и набирался духа, чтобы взглянуть в глаза своей команде. Джеймс надеялся, что в гостиной сейчас никого нет и никто не увидит его очередной позор.
В гостиной собрался весь Гриффиндор. Джеймсу хотелось стать ниже и незаметнее, лишь бы на него никто не обратил внимания. Но стоило ему пересечь порог, наступила тишина.
Вот он я, ваш «герой» сегодняшнего дня.
Команда в полном составе сидела возле камина и о чем-то негромко разговаривала. И, едва заметив его, сразу замолчала, устремив на него свои взгляды.
Джеймс остановился от них в паре шагов, не решаясь подойти. К нему в полном объеме вернулись стыд и вина, за то, что он так их подвел.
— Простите меня, — тихо сказал он, запуская пальцы в волосы, — я облажался.
Ему никто не отвечал. Джеймсу хотелось провалиться сквозь землю от позора, лишь бы не видеть их изможденных лиц.
Из кресла поднялась Джессика и, устремив на него серьезный взгляд, сказала:
— Ну что, капитан, будем натягивать тебя на метлу? — спросила она и в следующее мгновение рассмеялась. Рассмеялась звонко и заливисто. Так, словно и не сердилась на него.
Джеймс с замиранием сердца смотрел на то, как смеются уже не только его охотницы, но и вратарь с загонщиками.
— Признаю, я это полностью заслужил, — сказал Джеймс, вызвав новую волну смеха у команды. Смех был больше похож на истерический, но никто не обратил на это и внимания, продолжая задыхаться от хохота.
Джеймса усадили на диван между его загонщиками и всунули в руку бутылочку сливочного пива.
— Мы еще отыграемся с вами, — неуверенно сказал Джеймс, оглядывая команду.
— Конечно, отыграемся! — воскликнула Джессика. — Уж змей-то мы натянем на раз-два!
Ее единогласно поддержала вся команда.
Все пустились в бурное обсуждение матча. Джеймс слушал их и не верил, что они на него не обижаются. Команда с таким азартом и воодушевлением обсуждала матч, словно это не они проиграли.
Ну, правильно. Это не они проиграли, а я.
Постепенно хорошее настроение команды передалось и Джеймсу. Он с жаром говорил о талантах новой охотницы Когтеврана, но и не забывал хвалить своих. Сказал, что загонщики прекрасно себя проявили, опустив последние пару минут матча. И особенно выделил игру вратаря, отметив, что хоть он и пропустил пять мячей, гораздо больше он смог поймать.
Позднее к ним присоединились Мародеры и еще несколько гриффиндорцев. В окружении команды и друзей, Джеймс, наконец-то, смог почувствовать себя хоть немного счастливым.
Для полного счастья ему не хватало лишь одного. Он несколько раз оборачивался на гостиную, в попытках найти Лили, но ни разу ее так и не увидел. Ее отсутствие отдавалось острой болью в сердце, и Джеймс, наконец-то, решился. Он обязательно добьется ее прощения. Потому что он себе никогда не простит, если не попытается.
========== 61. Драма как смысл жизни ==========
Сириус Блэк
Неделя. Семь долгих дней. Сто шестьдесят восемь бесконечных часов. Несколько сотен мучительных минут, что он провел без Бланк.
Сириус лежал на своей кровати в очередной попытке уснуть. Время уже давно перевалило за полночь. Все спали. А он никак не мог выкинуть Бланк из головы, слушая гулкие удары секундной стрелки на часах. В тишине комнаты ее удары казались оглушающими. Но даже они были не в состоянии заглушить голос Бланк, без конца звучавший в его голове.
Не в силах выдерживать гнетущей тишины, Сириус встал, накинул мантию и вышел из спальни. Он прошел сквозь портретный проем, оказавшись в пустом коридоре, обратился в пса и пошел по темному коридору, в надежде, что небольшая прогулка по ночному замку отгонит тягостные мысли.
Сириус не понимал, как так могло получится. В какой момент его план сработал против него.
Когда семь дней назад он подцепил одну из своих бывших девиц, он хотел вызвать ревность Бланк. Вывести ее на эмоции, чтобы она наконец призналась, что жить без него не может, что он — самое важное, что есть в ее жизни. Но когда он появился с девицей в коридоре на виду у Бланк, она лишь равнодушно скользнула по ним взглядом. Она даже глазом не моргнула, как всегда удалившись с тошнотворным, невозмутимым видом. Так, словно не произошло ничего особенного. Так, словно это ее никак не трогает.