София слышала, как одноклассники с беспокойством начинают переговариваться, находясь в замешательстве.
Что-то хорошее… вспоминай…
Неожиданно в голове появился Регулус, который спокойно сидел возле горящего камина, углубившись в чтение книги. Он часто так сидел, пока София с Като рядом играли в шахматы. Его умиротворенный и безмятежный вид, его спокойное лицо, со слегка нахмуренными бровями, его расслабленная поза, подействовали как надо.
Боль прошла так же резко, как появилась, расслабляя грудную клетку и пропуская воздух в легкие. Так же резко прекратился и звон, образовав в классе тишину.
София широко распахнула глаза, всё ещё пытаясь надышаться. Она посмотрела на студентов, переживая, что они поняли, в ком причина этого происшествия. Но, кажется, никто ее и не заподозрил. Кроме одного человека.
— Профессор Бинс, мне что-то не хорошо, можно сходить до Больничного Крыла?
Все взгляды тут же устремились на Гринграсс.
— Да-да, мисс Гринграсс, конечно, сходите, — пробормотал Бинс.
— Вы не против, если меня мисс де Бланк проводит? — спросила Гринграсс, поднимаясь со стула.
— Разумеется, — ответил профессор.
София сейчас была не способна соображать, поэтому молча поднялась и на ватных ногах пошла за Гринграсс.
Как только они вышли в коридор, закрыв за собой дверь, София тут же опустилась на пол. Ноги ее не держали, каждый шаг отдавался болью во всем теле, спина вся взмокла, от пережитого приступа.
— София? — Гринграсс легко потрясла ее за плечо, — София, что с тобой?
— Извини, Гринграсс, — невнятно ответила она, — но идти в Крыло тебе одной придется.
— Это не мне туда надо, а тебе, — Гринграсс даже не пыталась скрыть волнение в голосе, — что случилось?
София ей ничего не отвечала, не в силах раскрыть рот. Гринграсс вздохнула и потянула ее на себя, поднимая с пола.
— Не сиди на полу, тут холодно, — сказала она, и повела ее к скамейке, стоящей неподалеку.
Гринграсс заботливо приобнимала ее, усаживая на скамейку. У Софии не было сил сказать слова благодарности, она лишь откинулась на спинку и закрыла глаза, стараясь унять дрожь в руках. Из нее словно все силы выкачали, оставив полное изнеможение. В голове было совершенно пусто, как и на душе стоял полный штиль. София чувствовала себя окончательно мертвой.
— Это был всплеск магии? — скорее утвердительно произнесла Гринграсс. София ей кивнула, и она продолжила, — но такое только у детей бывает… когда они еще не умеют контролировать свою силу.
— У меня всё не как у людей, — устало сказала София, потихоньку приходя в себя.
— С тобой часто такое случается? — спросила Гринграсс, вглядываясь в ее лицо.
— Впервые случилось, когда мне было девять, — ответила София, опуская момент, что случилось это из-за наказаний отца, что применял грубую силу. Это был ее первый всплеск магии, который у большинства волшебников бывает в возрасте двух-трех лет. И, несмотря на то, что тогда вылетели все окна в поместье, ее родители были рады, что она оказалась не сквибом. После этого у нее изредка происходили небольшие всплески, они всегда сопровождались болью и последующим нервным срывом. Родители вызывали целителя, но единственное, что он смог посоветовать — меньше волнений, исключить стресс и переживания, а если такое случится вновь, думать о хорошем.
— И последний раз в январе, — добавила София, вспоминая, как она узнала о смерти Джори, после чего вырвавшейся магией вынесло половину стены в его доме. От этого воспоминания постепенно стали возвращаться и чувства, вперемешку с болью.
Гринграсс молча сидела, не зная, что и сказать. София открыла глаза и посмотрела на нее, нахмурившись.
— Как ты узнала?
— Что? — с непониманием спросил Гринграсс.
— Как ты узнала, что это я? — вновь спросила София, кивком головы указав на дверь класса.
Гринграсс заметно занервничала и опустила глаза, пожимая плечами.
— Говори, Гринграсс, — строго сказала София, чувствуя какой-то подвох.
Гринграсс нервно выдохнула и подняла на нее глаза.
— Ладно, мне Регулус сказал, — произнесла она, — только не говори ему, что я тебе рассказала.
— Регулус сказал? — удивленно спросила София, — что сказал?
— Сказал, — Гринграсс на мгновение замялась, — сказал, что у тебя может случиться подобное… и чтобы я за тобой присматривала.
София нахмурилась еще сильнее, не понимая, откуда вообще Регулусу что-то известно и для чего он попросил Гринграсс присматривать за ней, словно за несмышленым ребенком.
— Регулус беспокоится за тебя, — тихо сказала Гринграсс, и, понизив голос еще сильнее, добавила: — Лучше бы ты на него внимание обратила, а не на его брата.
София метнула на нее гневный взгляд, собираясь ответить, чтобы не лезла не в свое дело, и что ей наплевать и на Регулуса, и на его брата. Но тут же вспомнила, что именно помогло ей успокоиться в классе. Регулус и правда, действовал на нее умиротворяюще. Одним своим присутствием он усмирял ее безудержный пыл, не давая разбушеваться огню внутри и лишь поддерживая его в спокойном состоянии. Она была поражена, что именно воспоминания о нем помогли ей успокоиться.
Софии захотелось немедленно увидеть его. Но урок был в самом разгаре, да и он всё ещё избегал ее.
И неожиданно для себя, она вдруг подумала, что если бы Регулус узнал о домогательствах Крауча, он бы точно не оставил это как есть. Даже если бы он проводил время с девушкой, даже если бы был занят своими исследованиями, даже сейчас, избегая ее, он бы все равно пришел заступиться за нее.
Регси этого козла по стенке бы размазал одним взглядом.
— Это из-за Сириуса случилось? — спросила Гринграсс, вырывая ее из раздумий, — этот срыв… Вы с ним расстались?
— Нет, не из-за него, — грубо ответила София, — и нет, мы не расстались, потому что мы и не встречались.
— Я видела, — сказала Гринграсс, не сводя с нее глаз, — как он лапал эту гриффиндорскую… профурсетку.
София посмотрела на нее и, не удержавшись, рассмеялась. Больше ее развеселило выражение лица Гринграсс, которая никогда не позволяла себе подобным образом о ком-то отзываться. Но еще и то, что на ее взгляд, более точного описания для МакКиннон не придумать.
— Вот, ты уже и смеешься, — сказала Гринграсс, неуверенно улыбнувшись. — Вернемся на урок?
— Давай не пойдем? — спросила София, с надеждой глядя на старосту, — не хочу смотреть на Блэка и его профурсетку. Вдруг, опять не выдержу.
Гринграсс с сомнением поджала губы. К Софии уже практически вернулись силы, но видеть Блэка и правда не хотелось.
Желательно, больше никогда в жизни!
— Пошли в Больничное Крыло, — предложила София, — может, мадам Помфри даст мне успокаивающего бальзама. С которым ты мне заложила однажды, — добавила она, с укором посмотрев на Гринграсс.
— Ты сделала из Като соучастника преступления! — воскликнула Гринграсс, — а он младшекурсник! Разумеется, такое я уже не могла стерпеть.
— Като поумнее всех вас на Слизерине будет, — усмехнувшись, сказала София, — сам разберется, что хорошо, а что плохо.
— Ты на него дурно влияешь, София, — произнесла Гринграсс, взглянув на нее с укоризной.
— Это не правда, — сказала София, слегка улыбнувшись, — это он на меня положительно влияет.
Она искренне верила в свои слова, считая, что если бы не Като, она еще в самом начале свихнулась от одиночества.
— Ну что, идем в Крыло? — опять спросила София, поднимаясь.
— Так и быть, — вздохнула Гринграсс, — идем.
На Историю магии они не вернулись. Зайдя в Больничное Крыло, где Софии дали успокаивающего бальзама, который она так жаждала, они с Гринграсс направились на голгофу, ждать окончание урока и последующего обеда.
За то непродолжительное время, что они с Гринграсс общаются, София окончательно привыкла к ее обществу, и даже прониклась к ней некоторой симпатией. Гринграсс уже не раз ей помогала, и София это ценила. Хоть и некоторые ее привычки действовали на нервы. Она всегда держалась очень гордо, не позволяя себе никаких слабостей, лишних слов или неправильных движений. Она всегда морщила свой аккуратный нос, стоило Софии выругаться, или опускала строгое замечание по поводу ее внешнего вида или поведения. Это напоминало Софии ее мать. Но она быстро смирилась с этим, как с неизбежным. И в ответ на недовольство Гринграсс, материлась в два раза чаще. Впрочем, точно также она поступала и со своей матерью.