Сириус закрыл коробку, подхватил ее и, громко топая, сбежал в гостиную, вихрем пересекая ее и выходя в коридор.
Ремус ему говорил, что у них в это время собрание старост, поэтому Сириус направился прямиком к ним. Направился с единственной мыслью, вправить, наконец-то, Лили мозги.
========== 65. Трудный день для профессора МакГонагалл ==========
Лили Эванс
— Сириус?! — одновременно воскликнули Ремус и Лили.
Сириус в три огромных шага пересек класс и остановился перед ними.
— Эванс, — ледяным тоном произнес Сириус, прожигая Лили взглядом. — Это тебе, — он всучил ей картонную коробку в руки, — возможно, тебе будет интересно.
Лили непонимающе уставилась на коробку, на которой слабо держалась помятая крышка.
— Сириус, что там? — обеспокоенно спросил Ремус, переводя взгляд с коробки на Сириуса.
— Помнишь, Рем, как наш друг Джеймс постоянно строчил записки своей ненаглядной? — спросил Сириус, кивком головы указав на Лили. Ремус ему кивнул. — Так вот, оказывается, он их ей не отправлял, а складировал тут.
— Джеймс знает, что ты их взял? — спросил у него Ремус.
— Нет.
Ремус уже открыл рот, чтобы призвать Сириуса к совести, но он его опередил.
— Джеймс не знает, — сказал Сириус, уставившись на Лили ненавистным взглядом. — Потому что убивается из-за того, из-за чего нормальный человек вообще не должен чувствовать вину. Подумаешь, позволил себе секундную слабость из-за какой-то девки! Да она сама на него набросилась, он даже среагировать не успел! — он окинул Лили взглядом с головы до ног и сказал: — Он всю жизнь за тобой бегает, а ты строишь из себя, хрен знает кого!
— Сириус… — прервал его Ремус, но тот остановил его, приподняв руку и призывая к молчанию, продолжая сурово смотреть на Лили.
— Во всей этой ситуации, Эванс, виновата только ты, — со злостью сказал Сириус. — Строишь из себя недотрогу рядом с Джеймсом, при этом обжимаешься со всякими мудаками. Да никто бы никогда не стал такое терпеть! — прокричал он.
— Сириус, перестань, — строго сказал Ремус.
— Нет! — громко сказал Сириус, метнув взгляд на Ремуса. — Это пусть она перестанет! Джеймс там уже чуть ли не в петлю лезет от отчаяния, а эта разводит тут трагедию! Ах, Джеймс должен всю жизнь сидеть возле моей ноги и в сторону другую не смотреть, а я пока подумаю, нужен ли он мне!— Сириус совершенно не похоже спародировал Лили, разыграв целый спектакль.
У Лили задрожала нижняя губа от обиды и от злости на Сириуса. Ей хотелось накричать на него в ответ, отстаивать свою правоту. Сказать, что Джеймс сам виноват в своих страданиях. Виноват в ее страданиях. Сказать, что никто не заставлял его изменять. Но где-то глубоко в душе, она понимала, что, возможно, и правда все усложняет. Ведь она знает, Джеймс уже никогда не повторит подобной ошибки. Но она все еще не могла смириться с тем, что предал ее именно Джеймс. Она могла ожидать такого от кого угодно, только не от него. И потому, простить его было так трудно.
— Джеймс постоянно только и заботился об одном — как бы тебя порадовать! — продолжал кричать Сириус, наклонившись к ней и размахивая руками. — Как бы извертеться в очередной раз, чтобы Эванс соизволила улыбнуться и позволила ручку свою поцеловать! Да ни один человек не стал бы подобное отношение терпеть!
— Хватит, Сириус! — Ремус повысил голос, вставая между ним и Лили.
Сириус бросил очередной злой взгляд на Лили.
— Подумай, Эванс, готова ли ты отказаться от Джеймса, из-за какой-то нелепости, — прошипел он. — И если готова, то вопрос тут уже в другом. Действительно ли ты его любила? Или только пользовалась его услугами, подобно всем этим девкам, — Сириус с отвращением скривился, — которым от нас только одно и надо!
Сириус бросил на нее последний гневный взгляд, молча развернулся и пошел на выход.
— Лили…
— Все нормально, Ремус, — тихо произнесла Лили, видя его обеспокоенный взгляд. — Иди, а то он как бы кого не убил, — добавила Лили, кивнув на дверь, за которой только что скрылся Сириус.
Ремус тяжело вздохнул, кивнул и ушел за другом, прикрыв за собой дверь, и бросив напоследок взгляд на Лили, полный тревоги и волнения.
У нее все еще в ушах стоял голос Сириуса. И она призналась себе, что не сможет отказаться от Джеймса, чтобы он не натворил.
Лили открыла коробку и увидела там ворох записок. Несколько десятков обрывков пергамента, исписанных крупным почерком Джеймса. Лили вытащила первый попавшийся и прочитала:
«Лили, какое же это непередаваемое счастье — видеть тебя каждое утро и иметь возможность поцеловать. Я так люблю тебя»
Записка была датирована сентябрем этого года и Лили задумалась, почему же Джеймс ей не передал это сообщение, ведь они уже тогда встречались.
Она достала остальные. На каждом из них стояла дата, и было написано лишь пара строк. Некоторые записи делались каждый день, а между некоторыми проходило по несколько недель. Лили нашла самую первую записку, которая была сделана в ноябре семьдесят четвертого года. Они тогда были на четвертом курсе.
«Лили, сегодня я понял, что влюбился в тебя. Однажды и навсегда»
Лили слабо улыбнулась. Она слышала от него такую фразу, но думала это не более чем шутка.
Она стала читать остальные записки, выбирая их наугад.
«Лили, ты так мило морщишь свой нос, когда пытаешься превратить чайник в птицу…»
»…тебе очень идет это зеленое платье…»
»…я так скучал по тебе все лето. Ты стала еще красивее, если это вообще возможно…»
»…сегодня весь урок Зелий не мог отвести от тебя глаз и даже специально взорвал котел. Зато ты на меня посмотрела…»
»…я пообещал Сириусу, что он будет шафером на нашей свадьбе. Надеюсь, ты не против. Хотя, кажется, он решил, что я пошутил…»
»…завтра матч с Пуффендуем, надеюсь, я увижу тебя среди болельщиков…»
»…я всю ночь просидел у тебя в Больничном крыле, пока ты спала. А ведь я говорил, чтобы ты одевалась теплее! Мне показалось, что ты произносила мое имя…»
Лили уже не могла сдерживать слез, что текли из глаз, обжигая щеки. Каждая записка начиналась с «Лили» и заканчивалась «Я люблю тебя». Лили громко шмыгнула носом и продолжила читать.
»…я обожаю твои веснушки. И однажды поцелую каждую из них…»
Лили тихонько всхлипнула. Она свои веснушки терпеть не могла, всегда старательно их замазывая. Джеймс, глядя на это, всегда громко ругался.
»…прости, что доставал тебя (и свою сову) письмами все лето, но иначе я не могу…»
»…говорят, за тобой ухаживает пол Хогвартса, а мне эта мысль до боли невыносима…»
»…попросил Алису передать тебе мой подарок. Надеюсь, она меня не выдаст…»
»…ты пойдешь со мной на бал?..»
»…видел тебя вчера в Хогсмиде с этим ****. Знаешь, что чувствует человек, спрыгнув с Астрономической башни? ЭТО…»
»… надеюсь, тебе никогда не придется испытать столько же боли, как я, когда смотрю на тебя с другим.»
»…сегодня я поспорил с Сириусом, что придумаю сто и еще одно описание твоих удивительных глаз. И я это сделал!..»
Лили улыбнулась сквозь слезы. Джеймс и правда никогда не скупился на комплименты ее глазам, с каждым разом находя все более оригинальные сравнения. Начиная с банальных изумрудов, нефритов и малахитов и заканчивая весенней листвой в лучах солнца, лесным озером и вспышкой заклинания, что смертельно ранит в самое сердце.
»…Мародеры, говорят, чтобы я забыл о тебе, а я не могу. Как можно забыть лучшее, что есть в этой жизни?..»
«Лили, Лили, Лили, Лили, Лили…»
Она уже ничего не видела из-за слез, что текли по лицу, размазывая тушь.
Джеймс…
Лили попалась записка, на которой стояла вчерашняя дата.
«Лили, я так виноват. Наверное, я и правда, не достоин ни тебя, ни твоей любви»
На ней не было надписи «Я люблю тебя», и у нее сердце в комок сжалось от боли.
Какая же я дура.
Она трясущимися руками собрала все в коробку, не прочитав и половины. Ей требовалось немедленно увидеть Джеймса. Увидеть Джеймса и прекратить все мучения, от которых они оба страдали.