Закончить свою мысль он не успел, чувствуя, как с головой его накрывают волны удовольствия, изливаясь наружу.
Она выгнулась ему на встречу, издавая тонкий стон вместе с его именем, и рукой сбивая коробку с записками, которые тут же разлетелись по полу.
Джеймс всем телом навалился на нее, пытаясь перевести дыхание, и с шумом вдыхая ее запах. Лили неподвижно лежала под ним, выдыхая горячий воздух прямо ему в ухо.
— Лили? — спросил Джеймс, все еще тяжело дыша, — как ты?
Он приподнялся, опираясь на локти, и все еще нависая сверху. Аккуратно убрав рыжие пряди с ее лица, и заглядывая ей в глаза, которые лихорадочно блестели. Ее грудь все еще высоко вздымалась, щеки пылали румянцем.
— Все хорошо?
— Я люблю тебя, Джеймс, — вместо ответа, сказала она.
Он поцеловал ее в раскрасневшиеся губы.
— И я тебя люблю, Лили.
Она с трудом приподнялась, опускаясь с парты. Джеймсу хотелось ее как следует разглядеть, пока она была без одежды, но не хотелось смущать ее еще больше.
Лили стала одергивать юбку и оглядываться в поисках белья. Джеймс подобрал его и заодно и ее рубашку, сам все еще оставаясь голый. Он видел, как Лили начинает краснеть все сильнее, стоит ее взгляду опуститься ниже его пояса. Это его забавляло, и он не спешил одеваться, наблюдая, как она надевает свое белье, отводя взгляд.
Лили уже накинула свою рубашку, как за дверью послышались шаги и в следующий миг дверь распахнулась.
Единственное, что в этот момент порадовало Джеймса, так это то, что он стоял ко входу спиной. Повернув голову на шум, и встретившись взглядом с профессором МакГонагалл, он испытал крайне смешанные чувства. Ему хотелось провалиться сквозь землю, потому что засветить голым задом перед любимым профессором уж точно не входило в его планы. Но и смех, рвущийся наружу от комичности ситуации, сдержать было невозможно. Джеймс чувствовал, как губы против воли расплываются в широкой улыбке.
Он оделся в мгновение ока, натянув белье с джинсами и накинув рубашку, которая была вывернута наизнанку. Джеймс схватил за руку Лили, которая как парализованная стояла, покрывшись пунцовым цветом и зажмурившись, очевидно, надеясь, что МакГонагалл, таким образом, тоже ее не увидит. Джеймс с силой потянул Лили на выход, пока профессор не пришла в себя и сняла с них сотню баллов.
Они пробежали мимо МакГонагалл, которая все еще стояла в дверях, схватившись за сердце и не в силах вымолвить и слово.
— Джеймс, стой, — запыхавшись, сказала Лили, останавливаясь и спиной привалившись к стене. Они пробежали пару коридоров, стараясь как можно дальше оказаться от своего позора. Лили подняла на него расширенные от ужаса глаза. — Что теперь будет, Джеймс?
— В каком смысле? — спросил он, с улыбкой.
— Нас видела профессор МакГонагалл, — Лили говорила шепотом, словно боясь сказать это в полный голос. — Как мы теперь ей в глаза смотреть будем?
— Ты не о том переживаешь, Лили, — сказал Джеймс, приподнимая брови. — Это МакГонагалл надо волноваться, как она будет смотреть в глаза нам.
Лили, похоже, все еще не разделяла его веселья.
— Не каждый день увидишь лучших студентов школы в столь интимной обстановке, — сказал он. — Не просто лучших студентов, а еще и таких красивых! Это как порно, даже лучше!
Лили закрыла лицо руками. Из Джеймса все еще рвался смех, и, в конце концов, он не выдержал, громко рассмеявшись.
— Только представь, Лили, — сказал он, отдышавшись и отнимая руки от ее лица, — теперь на уроках она будет говорить: «прекрасно, мистер Поттер, десять баллов Гриффиндору», — он удивительно точно спародировал строгий тон профессора, — а в голове представлять мой восхитительный зад.
Лили смотрела на него, вытаращив глаза, но уже в следующую секунду рассмеялась звонким, заливистым смехом.
Джеймса веселило еще то, как на это отреагирует Сириус. Того однажды застукала в подобной ситуации преподаватель Прорицаний. Но Джеймсу, безусловно, удалось его обойти в их негласном соревновании.
— Вот черт! Записки! — воскликнул Джеймс, вспомнив о коробке с его посланиями. — Жди меня тут, я сейчас.
Джеймс бросился обратно в кабинет, надеясь, что МакГонагалл еще не успела прочитать его записки, поскольку содержание некоторых из них было весьма интимного характера.
Он ворвался обратно в кабинет, едва не налетев на профессора, которая все еще стояла в проходе, держась за сердце. Джеймс всерьез обеспокоился ее состоянием.
Он бросил взгляд на парту, где лежала опрокинутая коробка и рассыпанные записки. Он боком обошел профессора, в два шага подошел к парте, схватил коробку и, одним движем палочки, сложил все записки внутрь.
Джеймс прокашлялся, привлекая внимание профессора, и сделал шаг навстречу.
— Профессор МакГонагалл, с вами все хорошо? — участливо спросил он, запуская руку в свои волосы, который и так торчали сильнее обычного.
— Исчезните с глаз моих, Поттер, — отчетливо произнесла она, даже не глядя на своего студента.
Джеймс закусил губу, чтобы опять не расплыться в глупой улыбке. Он так же боком обошел профессора и побежал обратно к Лили.
Уже приближаясь к ней, он вдруг сообразил, что с этой ситуацией, даже не поинтересовался о ее самочувствии. А для нее, должно быть, это важное событие.
— Лили, — позвал он, подходя к ней. — Как ты себя… чувствуешь?
Он даже представить не мог, что чувствует девушка в момент своей первой близости. И лишь надеялся, что она не испытывает страшных мук.
— Хорошо, — улыбнулась она.
— Правда? Тебе не было… — Джеймс сильно краснел, не зная, как задать неудобный вопрос, — не было больно? Или…
— Было больно, — кивнула она, — но терпимо. И не так страшно, как говорили девочки, — Лили снова улыбнулась и прижалась к нему, обхватывая руками спину. — Я рада, Джеймс, что это наконец-то случилось.
— Я тоже рад, — тихо сказал он, обнимая ее свободной рукой, и целуя в макушку.
Джеймс удивлялся, как быстротечна жизнь, еще час назад он чувствовал себя глубоко несчастным, думая, что в жизни его уже не ждет ничего хорошего. А сейчас он готов был воспарить над землей, окрыленный любовью Лили.
Он был бесконечно счастлив, что она смогла его простить, и он поклялся, в первую очередь себе, что больше никогда не допустит того, чтобы она страдала.
Джеймс и сам очень мучился все это время без нее, и боялся представить, каково пришлось Лили. В одном она была права — Джеймс бы никогда не простил ей такой поступок, который совершил сам. И сейчас он хотел полностью прояснить этот момент, постаравшись убедить ее, что он никогда подобного не повторит.
— Лили, — мягко позвал он ее. Она оторвала голову от его плеча и вопросительно на него посмотрела. — Лили, я хочу сказать, что я безумно сожалею об этом поцелуе… Я никогда еще, ни о чем так не желал, как об этом. И надеюсь, ты понимаешь, что я никогда больше в жизни так не поступлю.
— Каком поцелуе? — нахмурившись, спросила она.
— Ну… том, с пуффендуйкой.
— Поцелуе? — опять спросила она, отстраняясь.
У Джеймса закрались сомнения, что Лили об этом не знает. Его пробрал страх, от мысли, что Лили обиделась на него за то, что он проводил время в компании девушек, в то время как она его ждала в гостиной, и о поцелуе знать ничего не знает.
— Да, — сказал Джеймс, с ужасом ожидая ее реакции. — Мы с ней целовались… Ты не знала? — дрогнувшим голосом, спросил он. — Это даже не поцелуй был, так… какая-то нелепость, — начал тараторить он, в попытке оправдаться. — Я просто задел ее губами. Возможно, кто-то бы и назвал это поцелуем, но я так не считаю…
— Только ли поцелуй был, Джеймс? — прервала она его, сложив руки на груди и в упор глядя в глаза.
— Конечно, — ответил он. — А что еще?
— Хочешь сказать, ты с ней не… спал? — спросила она, с холодом в голосе.
Джеймс рассмеялся.
— Спал? — удивленно переспросил он, вскидывая брови и улыбаясь. — Лили, это шутка?
Лили все еще хмурилась, с непониманием глядя в глаза.
— Мерлин, Лили, ты что думала, я спал с той девкой? — уже серьезно спросил Джеймс. — Ты с ума сошла? Да меня через секунду после этого… «поцелуя» чуть наизнанку не вывернуло, какой «спать»?!