— В любом случае, — сказала Гринграсс, — выбора у меня нет.
— В каком это смысле? Выбор всегда есть.
— Не в моем случае, — Гринграсс на мгновение замялась, не решаясь говорить дальше, — ни у меня, ни у Генри, выбора нет.
— Что за чушь?
— Наши родители были друзьями, — Гринграсс опустила взгляд на свои колени, нервно сминая пальцами край мантии, — и еще до нашего рождения заключили кровный договор, согласно которому их дети должны пожениться.
София не верила своим ушам. Она не думала, что такие средневековые методы еще используются. Во Франции это была большая редкость. Кровные договоры у них запретили еще десять лет назад, а уже заключенные обязали расторгнуть. Правда, некоторые семьи все равно умудрялись обойти закон.
— В Англии осталось не так много действительно чистокровных семей, — продолжала Гринграсс, — а родители Генри одни из самых ярых защитников крови. Мои родители просто их поддержали.
Софии хотелось возмутиться такому варварству и несправедливости. Она не понимала, как можно в двадцатом веке заставлять людей насильно жениться. Она бы точно на такое никогда не пошла. Из одного лишь принципа. Даже если бы жених ее устраивал.
— Мой брат — Кристиан, уже женился на их дочери, — печально произнесла Элизабет.
— Не может быть, чтобы не было способа расторгнуть договор!
— Способ есть — обоюдное согласие сторон, заключивших договор, либо их первых наследников, — Гринграсс подняла глаза на Софию, — но Мальсиберы никогда не согласятся его расторгнуть. Им нужна поддержка нашей семьи. Нужны наши деньги, влияние и… чистая кровь для наследников.
София грязно выругалась, представив, что Гринграсс всего-навсего собираются использовать как племенную кобылу.
— Уверена, есть возможность все это обойти! — с жаром сказала она, — можно попробовать обратиться в Министерство. Они должны помочь расторгнуть подобный договор. Это же средневековье, черт возьми!
Гринграсс кривовато улыбнулась. Ей была приятна такая забота и неравнодушие Софии.
— На самом деле, до этого дня, я была счастлива, что выйду за Генри. Я думала, что мне очень повезло. Генри, несмотря на некоторые свои недостатки, всегда был очень добр ко мне. И я даже думала, что он тоже меня любит. Как это было наивно с моей стороны…
София вспомнила, как Мальсибер делал ей недвусмысленные намеки, когда она только поступила в Хогвартс.
Не знаю, по-моему, сразу очевидно, что он скользкий и неприятный тип.
— Видимо, все мальчики такие, — протянула Гринграсс.
— А вот и не все, — возразила София, думая о Джори, который, она была убеждена, никогда бы ей не изменил.
В отличие от некоторых…
Гринграсс на нее с сомнением посмотрела.
— То-то Блэк сейчас от юбки к юбке бегает.
— Блэк — козел, а я говорила не про него! — зло сказала София.
— Ты скучаешь по нему, — произнесла Гринграсс, как будто это был очевидный факт.
София проследила за взглядом Гринграсс, которая опустила глаза на ее покрывало. Она тут же стянула гриффиндорское знамя с кровати и, скомкав его, запихнула в тумбочку. Она бы никому никогда в жизни не призналась, с каким отчаянием она прижимает это покрывало к себе по ночам, вдыхая едва уловимый аромат.
— Нет! — выпалила София, — я его ненавижу!
У нее каждый раз все внутри дрожать начинало от одного лишь упоминания его имени, и сейчас было не легче. Ведь она и правда по нему скучала. До боли в теле, до помутнения разума скучала каждую секунду.
— Одно другому не мешает, — сказала Гринграсс, отворачиваясь.
София старалась ее не слушать, чтобы не накричать на нее. Она тоже отвернулась и стала переодеваться, намереваясь пойти в Хогсмид. Время уже давно перевалило за обед, и она хотела хотя бы просто прогуляться до деревни.
— Ты куда-то собираешься? — спросила у нее Гринграсс.
София повернулась и встретилась с ее тоскливым взглядом.
— Да, в Хогсмид, — грубо ответила она. — Хоть на время выйти из этого чертового замка.
— Я всегда с Генри ходила в Хогсмид, — произнесла Гринграсс.
— Хочешь, пошли со мной, — предложила София, не успев подумать и тут же выругавшись про себя.
— А ты с кем идешь? — заинтересованно спросила она.
— Одна.
— Как одна? — Гринграсс округлила глаза, уставившись на Софию. — И тебе не скучно?
— Нет, — резко ответила София. — Лучше уж одной, чем в компании каких-нибудь недоумков.
Гринграсс на нее непонимающе смотрела.
— Собирайся, давай, если идешь, — сказала ей София, — я не буду ждать тебя до вечера.
Гринграсс поднялась и подошла к шкафу, выбрать наряд.
Сборы Гринграсс затянулись на целый час, который София провела лежа на кровати, и без конца ругаясь, попутно с иронией комментируя, что ей лучше надеть.
Дольше всего Гринграсс возилась со своим лицом, скрывая следы слез и волшебством подкрашивая глаза и губы. На себя она надела элегантный костюм темно-синего цвета, с узкой юбкой и пиджаком, поверх накинув одну из дизайнерских мантий, с мехом шиншиллы по вороту, на который София с недовольством посмотрела и сказала:
— Бедное животное.
Гринграсс на нее с непониманием взглянула.
— Да я не про тебя, — усмехнулась София, — про мех на мантии.
Гринграсс недовольно покачала головой и отвернулась, собирая свои локоны шоколадного цвета в сложную прическу.
— Я готова, — сказала она, наконец.
София поднялась с постели и надела свою куртку, попутно наматывая факультетский шарф. С каждым днем становилось все холоднее, и она, не привыкшая к таким морозам, надевала все теплые вещи разом.
— Ты что, пойдешь в этом? — Гринграсс окинула ее взглядом с головы до ног.
— А ты пойдешь в этом? — София также оглядела ее. — Мы идем в Хогсмид, Гринграсс, а не на прием к королеве.
— Я должна выглядеть идеально, — холодно сказала Гринграсс.
— Кому должна?
Гринграсс на нее устало посмотрела, словно ей приходится объяснять очевидные вещи.
— Вдруг мы там встретим Генри? Или Мелани…
София скривилась, думая, что в целом, в ее словах есть смысл. И подумала, что бы почувствовал Блэк, если бы увидел ее в двух толстых свитерах и джинсах.
Всю дорогу до деревни Гринграсс говорила о том, как раньше они ходили туда с Мальсибером, чем они занимались, и припоминала все их лучшие свидания. София молча шла рядом. Молча не потому, что ей нечего было сказать, она боялась выставить лицо из-за шарфа, переживая, что ледяной ветер тут же застудит ее насмерть.
Гринграсс вновь подняла тему о кровном договоре, что обязывал их с Мальсибером вступить брак.
— Неужели, — спросила она, — твои родители ни с кем не заключали договор? Вы с братом из такого рода… любая чистокровная семья будет счастлива связать себя узами с вами.
София приподняла подбородок, стараясь им опустить шарф, замотанный выше носа.
— Для Луи каждый год устраивают целый цирк с конями, — ответила София. — Приводят невест и всё вот это. Но в первую очередь, надо нашей мамаше угодить, а это пока никому не удалось. Ну и естественно, никакой договор никто заключать не собирается. У нас все на добровольной основе.
— А тебя?
— Что, меня?
— Тебя не собираются замуж выдавать?
— Конечно, нет, — презрительно фыркнула София. — Меня даже на приемы не пускают, очевидно, боятся, что я их опозорю.
Она не стала добавлять, что сделала бы все, чтобы опозорить семейство, лишь бы у родителей даже мысли не возникало выдать ее замуж. Уж она бы постаралась отбить всякое желание у потенциальных женихов взять ее в жены.
— Хотя, думаю, родители были бы счастливы, избавиться от меня, сбагрив кому-нибудь. Но очереди из женихов, как видишь, нет, — усмехнувшись, сказала она.
Гринграсс посмотрела на нее, слегка нахмурив брови.
— Это потому, что ты себя так ведешь, — сказала она нравоучительным тоном.
— Я потому себя так и веду, чтобы никто не лез.