Она опять провалилась в воспоминания о последнем Рождестве. О том дне, когда ее переполняли счастье и детский восторг. Когда она еще не знала, что ждет ее впереди, когда не знала, что это последний их день с Джори. Когда она была беззаботной и веселой. Когда она была влюблена, и ее любили в ответ.
- И чем вы обычно занимались? – спросил Като.
- Если я начну рассказывать, это затянется на всю ночь.
- Я готов пойти на эту жертву, - у него дернулись уголки губ.
София усмехнулась, взглянув на него.
- Хорошо, тогда слушай, - сказала она, закидывая ноги на кофейный столик, - в одной далекой-далекой стране… https://ficbook.net/readfic/9018665
========== 67. Один вопрос ==========
Сириус Блэк
Видеть никого из друзей не хотелось. Ни Джеймса, который светился от переполняющего счастья, ни Ремуса, который не спускал с него беспокойного взгляда, ни Северуса, который пребывал в таком мрачном состоянии, что пару дней уже вообще ни с кем не разговаривал, постоянно находясь в своих мыслях.
Сириус ушел в Визжащую-хижину, чтобы немного побыть одному.
Лежа на продавленном диване, он смотрел в потолок и думал, как же он докатился до такой жизни. Ему не хотелось ровным счетом ничего. Не хотелось веселиться. Не хотелось затащить в постель какую-нибудь красотку, чтобы развлечься. Даже заниматься самоудовлетворением и то не хотелось, а уж это дело Сириус любил не меньше, чем секс. И пить ему не хотелось, тем более, в одиночестве.
Он бы сейчас с радостью прокатился на своем мотоцикле. Ему бы не помешало проветрить голову, очистить ее от переполняющих мыслей, что лишают его покоя. Но мотоцикл стоял в гараже в Блэкпуле, и Сириус пожалел, что решил оставить его там, а не приехал на нем в Хогвартс, как изначально планировал.
Сириус достал сигареты из кармана куртки и закурил, тонкой струйкой выпуская дым вверх. В памяти еще были свежи воспоминания, когда они с Бланк сидели на этом же диване и курили.
И как целовались… никогда столько не целовался, как в тот день.
Две недели прошло, а Сириус может закрыть глаза и легко вспомнить вкус ее губ. Ее губ, в которых смешивался ягодный привкус с примесью горьковатого оттенка табака.
Изо дня в день, он закрывал глаза, возобновляя в памяти все ее поцелуи. Как она обхватывает его лицо руками и медленно проводит языком по его губам, соскальзывая внутрь, как зарывается пальцами у него в волосах, откидывая его голову назад и прикусывая кожу за ухом. Возобновляя в памяти, как она, сидя на нем, все теснее вжимается в него бедрами, прогибаясь в талии от его прикосновений, и как дрожит от предвкушения в его объятиях. Как ведет руками по его телу, оставляя обжигающие следы, как сжимает его руки, плечи, как проводит ноготками по его груди, животу, заставляя каждую мышцу напрягаться, и как опускается ниже.
Хватит!..
Сириус перевернулся на живот, уткнувшись лицом в диванную подушку, и тяжело дыша.
Хватит…
Бланк не уходила из его головы ни на минуту, прочно там обосновавшись. И Сириус не знал, как от нее избавиться.
Он успел уже сотню раз пожалеть, что наорал на нее в их последнюю ссору, что опрометчиво поддался злости, желая вывести ее из себя, но тут же приходил к выводу, что это оказалось неплохой проверкой ее чувств. Сириус никак не мог смириться с тем, что между ними все так быстро закончилось.
Добиваться от Бланк хоть какой-то реакции ему надоело. Он уже понял, что его превосходный план — вызвать у нее ревность — не работает. Сколько бы он не зажимал девиц у нее на виду, она проходила мимо с невозмутимым видом и даже не смотрела в его сторону, словно он был декором интерьера или вовсе пустым местом.
Все его надежды были на то, что она среагирует на МакКиннон. Он ее до последнего не хотел использовать, оставляя на самый крайний случай, но, похоже, Бланк и правда было плевать. Он видел, как она после Истории веселилась за своим столом, сидя рядом со своим малолетним змеенышем. Сириусу хотелось рвать и метать, глядя на нее.
После этого дня Сириус забросил свой план, понимая, что ничего таким образом не добьется. Да и каждый день искать новую девицу ему осточертело, как и терпеть их болтовню и прикосновения. Мало того, что Бланк на это никак не реагировала, так и у него с каждым разом они вызывали все большее раздражение.
Но никакого другого плана у него не было, и что делать дальше он не представлял.
Несколько раз он окончательно убеждался, что ему должно быть наплевать на равнодушие Бланк. Он — Блэк, и он всегда получает то, что хочет. И если сейчас он хочет именно Бланк, ему должно быть все равно, что она там из себя строит. Повозмущается немного, покричит, да успокоится. И снова они будут проводить время вместе. В такие моменты он всегда решительно направлялся в подземелья, с желанием немедленно ее отыскать.
Но ее безразличие больно ранило по его самолюбию, напоминая, что он — Блэк, а значит он ни за кем не бегает и не добивается ничьей любви. Это его всегда тормозило, когда он был уже перед входом в слизеринскую гостиную. Сириус злился. На нее, на себя.
Он уходил к себе, проклиная Бланк за то, что свела его с ума, проклиная себя, за то, что имеет непозволительную слабость. Сириус всегда считал себя сильным человеком, и то, что сейчас все его мысли были заняты одним, не давая нормально жить, приводило его в состояние полного безумия.
И на следующий вечер он опять стоял в подземелье перед входом в гостиную. Но его гордость, остатки самоуважения и злость на нее всегда перевешивали, и он возвращался в гриффиндорскую башню.
Несколько раз он бесцельно бродил по подземельям, в надежде, что они случайно встретятся и все решится само собой. Сириус не знал, что именно решится, но ждал случайной встречи с ней, каждый раз с замиранием сердца глядя на студентов с зелеными галстуками, но ни разу так и не увидел ее. Слизеринцы на него подозрительно косились, направляясь к своей гостиной, а Сириус чувствовал себя последним идиотом. Опять злился, опять взрывался, опять возвращался к себе ни с чем.
Он не переносил все растущую тяжесть, все растущую черную дыру, что своей пустотой пожирала душу. Он устал от бесконечных метаний. Устал от той ожесточенной борьбы, что ни на секунду не прекращалась в его душе.
Он вновь и вновь, как скороговорку, повторял про себя все те качества в ней, которые его раздражали, выводили из себя, которые не вызывали ни малейшего уважения, в попытке убедить себя, что он просто тронулся умом, раз она его так волнует. И с каждым разом все отчетливее слышал, как глупо и отчаянно звучит его голос.
Он ненавидел Бланк всем сердцем, всей душой и каждой клеточкой тела. Ненавидел за ее равнодушие и за пустые взгляды, что она бросала сквозь него. Он ненавидел ее за каждое мгновение своих страданий, мечтая принести ей не меньшую боль. Ненавидел за то, что она никак не отпустит его. Он ненавидел и одновременно сгорал от желания ощутить ее в своих руках, ощутить прикосновение горячих губ, от которых он сходит с ума, услышать ее голос и смех, полной грудью вдохнуть аромат волос, запуская в них пальцы, пересчитать все ее родинки на теле, покрывая его поцелуями. Но больше всего он желал оказаться под взором горящего взгляда, видеть вблизи, как вспыхивают желтые крапинки в глубине ее глаз, как внутри зрачка зарождается пламя, каждый раз оставляя его на грани сумасшедствия.
Сириус перевел взгляд на окно, за которым завывал ветер в унисон с его душой. В небольшой квадрат виднелось небо, которое уже начинало темнеть.
…лежишь, как девка во время ПМС, и страдаешь…
Мерлин, какое же ничтожество…
Сириус спустил ноги с дивана, размышляя, куда пойти. Возвращаться в замок ему не хотелось. Идти в «Кабанью голову» и сидеть в обществе таких же неудачников тоже.
Он поднялся с дивана, решив, что теплый паб и медовуха Розмерты должны хоть немного его развеселить.
Направляясь к «Трем метлам», он заметил Марлин и Мэри, стоящих на другой стороне дороги. Сириус старательно отворачивался от них, надеясь, что они его не увидят, и он сможет проскочить в паб.