— Да, на твоем месте я бы вообще лабораторию не покидал, — продолжал Крауч, с насмешкой глядя на него. — Сколько там у тебя осталось? Кажется, неделя?
Северус чувствовал, как прочищается его сознание, оставляя спокойствие и безмятежность, как исчезает страх и волнение.
— Всего семь дней, Снейп, — Крауч с удовольствием растягивал слова, — а ты даже к приготовлению не приступал. А ведь твоя мать вряд ли хочет умирать так рано…
Северус поднял на него взгляд, мгновенно проникая внутрь сознания через его зрачки карих глаз.
— Не стоит за меня волноваться, Крауч, — ответил Северус, аккуратно перебирая его мысли, — да и за мою мать тоже не стоит.
На самой поверхности сознания Крауча находился мужчина. Северус предположил, что это его отец. Худощавый волшебник с сухим лицом, одетый в безупречно чистую и отглаженную мантию, свысока смотрел на сына.
«- Как твои успехи в школе, Бартемиус? — Крауч-старший говорил, словно со своим подчиненным, смотря на сына с холодом и строгостью.
— Хорошо, папа, — вежливо ответил тот, — я получил двенадцать «превосходно» на СОВ, это один из лучших результатов на курсе.
Крауч-старший кивнул, не выразив особого восторга. Крауч-младший смотрел на него в ответ с сожалением, будто надеялся получить хоть какую-то похвалу.
— Один из лучших? Ты должен быть самым лучшим…»
-… жаль бедную Эйлин Принц, — продолжал говорить Крауч, ничего не заметив, — столько лет жить с маглом, чтобы в конце умереть в страшных муках, поскольку сын даже пальцем пошевелить не хочет…
Северус углубился в его сознании, но там снова был его отец. Северус перебирал одно воспоминание за другим, но каждый раз натыкался на Крауча-старшего. То он отчитывал сына за неподобающий вид, то за недостаточно высокую оценку, сопровождая все это разочарованными взглядами. Северус удивлялся, как шумный и заносчивый Крауч говорит со своим отцом заискивающим тоном, глядя на того с обожанием и надеждой.
Иногда к воспоминаниям с отцом, примешивалась и мать Крауча. И если его отец всегда смотрел на него со строгостью, то мать не спускала с сына ласкового и нежного взгляда. Крауч всегда отмахивался от нее, предпочитая в очередной раз выслужиться перед отцом.
— … у меня уже почти все готово, Крауч, — спокойно отвечал Северус, ни на миг не прекращая перебирать его мысли, — и у меня будет не менее ценная информация, чем просто готовое зелье.
Северусу хотелось ускориться, ему надоело смотреть на семью Крауча, где тот без конца ищет одобрение отца. Но он знал, что спешка в легилименции очень опасна. Крауч не только может его обнаружить, есть риск повредить ему мозг.
— …Генри говорит, тебя это не спасет…
Удивительно, но упоминание Краучем имени Мальсибера сразу выдало воспоминания с его участием. Северус с замиранием сердца кинулся в эти мысли, тут же разочаровавшись. В воспоминаниях лишь была какая-то вечеринка.
Северус прошел чуть дальше, стараясь не выпускать Мальсибера из мыслей, словно за ниточку удерживая его в голове Крауча и двигаясь к нему все ближе.
« — … а может, я не хочу?! — возмутился Крауч. — Пусть Эйвери его пасет, а я лучше за пацаном пригляжу.
— За пацаном все хотят приглядывать, — Эйвери расплылся в улыбке, — но он уже мой. К тому же, он ко мне уже привык.
— Все верно, — Мальсибер кивнул Эйвери, — да и пуффендуйцы такие пугливые, парню ни к чему такой стресс с тобой.
Крауч выругался в ответ.
— Тогда, может, за девчонкой? — предложил Крауч. — Кто к ней приставлен?
— С девчонкой ты не справишься, — ответил ему Мальсибер, — да и у нее особое задание…
— Это какое? — тут же спросил Крауч.
— Такое, что знает об этом только она, — с жесткостью в голосе ответил Мальсибер, давая понять, что посвящать в это никого не собирается.
— Почему ты так не хочешь следить за Снейпом, Барти? — усмехнулся Эйвери.
— Не знаю… он меня нервирует…»
У Северуса сбилось дыхание. Как он и предполагал, он не один готовит для них зелье, их трое. И как он и предполагал, Крауча не вводят в положение дел. Пройдя чуть дальше в его мыслях, он выяснил, что Краучу не известно ни назначение зелья, ни кто будет его использовать, ни каких-либо других подробностей. Имена и фамилии других двух студентов тоже остались неназванными.
— Признайся, Снейп, что тебе и самому интересно работать над этим, — сказал Крауч, усмехаясь.
— Да, безусловно, — протянул Северус, все еще перебирая его мысли и ища самое главное.
Сколько бы он не перебирал его мыслей, он не мог нигде найти даже упоминания Эйлин Принц, ничего, что могло бы говорить о ней.
Их разговор стал затягиваться, и Северус уже подумал, что пора заканчивать, его силы и так уже были на исходе от столь длительного пребывания в чужом сознании, как вдруг он наткнулся на Регулуса.
«- …мне мало что известно, Барти, — сказал он, склонившись над книгой. — Знаю только, что это оружие убивает грязнокровок и полукровок в течение недели-двух, с чистокровными уже в зависимости от ситуации…
— От ситуации? Это как?
Регулус поднял на него задумчивый взгляд.
— Думаю, это зависит от возраста волшебника, от его магической силы, ну и от чистоты крови, разумеется. Но это лишь мое предположение.
— И как оно действует? — напирал с вопросами Крауч. — Это заклинание? Или ритуал? Рунный ритуал? Или зелье?…
— Я предполагаю, что это некий предмет, — медленно произнес Регулус, — что-то вроде амулета, только обратного способа действия…»
Северус вынырнул из его сознания, с трудом переводя дыхание и стараясь не выдать дрожь в руках.
Конечно же, это предмет… вот как они влияют на ее здоровье.
— …долго ты еще пялиться собираешься? — грубо спросил Крауч, — работай уже давай.
Северус склонил голову, нависая над учебником. Во всем теле была страшная слабость, мозг работал затруднительно. Для Северуса это был первый раз столь длительного пребывания в чужом сознании, и он сейчас плохо ориентировался в реальности, все еще не до конца избавившись от мыслей Крауча.
…если это «что-то вроде амулета», то как они умудрились нацепить его на маму?
…и если этот «амулет» убивает полукровок за неделю-две, то почему за все лето я не почувствовал его действие на себе? Или он действует только на того, на кого он надет?
Вопросов у Северуса появилось только больше. Конечно, теория с «амулетом» была лишь догадкой Регулуса, но Северус был уверен в его правоте. Как бы часто Сириус не называл брата идиотом, тот был очень умен. Да и эта теория неплохо вписывалась.
Северус уже знал, что травят Эйлин с помощью «Драклова яда», но каким образом и в какой форме этот яд попадает в нее, он не знал. Северус давно отмел варианты с заклинанием и с зельем, как невозможные, поэтому вариант с амулетом подходил как нельзя кстати.
Он с трудом досидел до конца работы, пока Крауч не дал ему разрешение уйти. Северус за этот вечер практически не продвинулся в изучении зелья, постоянно размышляя, что это может быть за амулет, и какой у него принцип действия.
Чем больше он об этом думал, тем больше убеждался, что на мать действительно влияют через определенный предмет. Об этом говорили абсолютно все факты. И то, что ее здоровье каждый раз резко ухудшалось, стоило Пожирателям начать угрожать, и то, что ее здоровье приходило в норму, стоило ему себя начать «нормально вести и не дергаться», как выражался Крауч. А все лечебные настойки Северуса просто-напросто облегчали ее страдания, и потому и не вылечивали, что отравляющий предмет всегда находился в непосредственной близости от нее. Пожиратели и правда не проникали в их дом, и воздействовали на этот предмет удаленно. Осталось только выяснить, что это за предмет, и как они на него действуют. А также как они смогли «Драклов яд» заключить в амулет.
Выйдя из лаборатории и избавившись от Крауча, Северус достал Карту. Это стало ежедневной необходимостью — убедиться, что в подземельях не дежурит Сириус, который чуть ли не каждый вечер ошивался вблизи слизеринской гостиной.