— Что произошло у вас с Бланк? Что вы с ней не поделили? — спросил Поттер. София окончательно перестала дышать, услышав свою фамилию.
— Сто раз уже сказал, — резко ответил Блэк, — мы устали друг от друга, она мне надоела. Всё.
— Ну, это не отменяет того, что она тебе нравится, — сказал Поттер, — иначе бы ты не…
— Она мне НЕ нравится! — Блэк говорил с отчетливыми стальными нотками в голосе. — Она не способна понравится ни мне, ни кому бы то ни было.
София старалась не обращать внимания на режущее чувство, что проходило от самого горла до груди, раздирая все острыми когтями.
Ей хотелось оказаться как можно дальше от этого места и не слышать Блэка, хотелось встать и уйти, но она словно примерзла к подоконнику, не в силах пошевелиться.
— За исключением твоего брата, — добавил Снейп.
— Мой брат — идиот. Как и она.
— Это не так, Сириус…
— Нет, так, Ремус. Она… она… она глупая! Полная бездарность с завышенным самомнением…
— Ну, началось, — едва слышно прокомментировал Снейп.
— Мерлин, вы видели, что она на Трансфигурации сегодня сотворила? — продолжал Блэк. — Да первокурсник лучше справится! Она…
— Прекрати, Сириус, — строго сказал Ремус.
— Она!.. и вообще, она не такая уж и красивая!
— Ты поэтому на нее насмотреться не можешь? — спросил Поттер, усмехаясь.
А София уже и не слышала больше ничего. Только звон в ушах стоял и отдаленные голоса. Боль в груди напрочь заглушала все остальные чувства.
«…она мне надоела… полная бездарность… не такая уж и красивая…»
— Я еще не закончил! Она…
— А в лицо мне все это сказать смелости хватит, Блэк?! — София спрыгнула со своего подоконника, в два шага выйдя из своего укрытия и оказавшись перед Мародерами.
Блэк прервался на полуслове, с испугом и растерянностью глядя на нее во все глаза.
— Слабо сказать мне это в лицо? — снова повторила София. Она плохо соображала от гнева и обиды, ничего не видя перед собой, кроме его лица. — Ну! Говори!
София достала палочку, из которой тут же посыпались искры. Блэк стоял и с расширенными от ужаса глазами смотрел на нее, не осмеливаясь и слово вымолвить.
— Говори! — опять крикнула София. — Говори, какая я бездарная, некрасивая, как надоела тебе! Ну же, Блэк!
Она с трудом сдерживалась, чтобы не наброситься на него и не вонзить свою палочку прямиком в его сердце.
Она не видела, что вокруг них собирается толпа. Не слышала Люпина, который без конца говорил ее имя и просил успокоиться. Не слышала Поттера, который просил Блэка что-нибудь сделать. Она видела только Блэка и его глаза, полные отчаянья.
— Скажи это! — продолжала кричать она. — Скажи, что я хуже их всех! — она неопределенно махнула в сторону толпы. — Почему ты молчишь, Блэк?!
— София, пожалуйста, успокойся, — она вдруг услышала голос Люпина и перевела расфокусированный взгляд на него, — никто так не считает, София…
Люпин был очень встревожен, он стоял перед ней и крепко держал за плечо, заглядывая в лицо.
София снова посмотрела на Блэка.
— Гриффиндорец, — с отвращением сказала она, — а смелости у твоего брата побольше будет.
Она резко развернулась и быстрым шагом пошла в замок.
Только завернув в холл школы, и скрывшись с глаз Мародеров, она бросилась бежать. София долго бежала, сама не понимая куда. Глаза полностью застилала пелена слез. В горле давил комок, не пропуская воздух.
Она остановилась, полностью выдохнувшись, и к своему удивлению обнаружила, что она на восьмом этаже, стоит перед Выручай-комнатой. Комнатой, где они провели с Блэком столько ночей.
Только в этот раз дверь была совсем другая. Узкая, с местами обшарпанной желтой краской. На двери была медная круглая ручка и прибита покосившаяся табличка с дорогим сердцу именем.
София так хотела оказаться в месте, где ее любят. Где всем наплевать на ее внешность и ее успехи в трансфигурации, где к ней не питают глубокой ненависти, только за ее происхождение, и не желают причинить нестерпимую боль. И вот она здесь. Стоит перед дверью в комнату Джори и не решается открыть ее.
Джо…
Она медленно подошла к двери и потянула за ручку. Дверь, с таким привычным, жалобным скрипом отворилась.
София подавила судорожный вздох. Все здесь, до мельчайших деталей, было как в комнате Джори. Все было так же, как в ее последнее посещение в позапрошлое лето.
Выцветшие желтые обои с рисунком голубых облаков, по которым скачут пони. София помнила, как однажды Джори их заколдовал, и пони и правда перескакивали с одного облака на другое.
Легкие, прозрачные занавески на единственном окне. А на деревянном подоконнике стоит горшок с пышным кустом ярко-синих незабудок, глядя на которые она не смогла сдержать грустной улыбки. Эти цветы она подарила Джори после их первого курса. В тот момент из горшка торчала одинокая ветка с несколькими голубоватыми цветочками, которую она вырвала из школьной оранжереи.
«— В знак нашей вечной дружбы, Джо!
— София, это же уличные цветы! Они у меня не приживутся!
— Приживутся!
— София…»
— Прижились, Джо.
София стерла слезы и продолжила дальше осматривать такую родную комнату.
Большой стеллаж с книгами, среди которых в основном были магловские сказки и фэнтези. Он очень дорожил своей небольшой библиотекой и с трепетом относился к каждой книге. Многие из них он покупал в букинистическом магазине, выискивая самые редкие экземпляры.
На полу, на бордовом ковре с жестким коротким ворсом, была рассыпана мозаика. Эмма, его младшая сестра, очень любила их собирать и всегда приходила к любимому брату за помощью. Когда София у них гостила, они часто втроем устраивались на этом ковре и собирали мозаики на несколько сотен деталей. Когда картина была готова, Джори всегда ее заколдовывал, чтобы предметы, хотя бы ненадолго, но могли двигаться. Эмма в такие моменты замирала от восторга, глядя на эту магию.
Платяной шкаф сплошь увешан плакатами и вырезками. Джори увлекался травологией, поэтому там было множество статей и рисунков с самыми редкими растениями, способы их произрастания, их полезные свойства и методы сбора. Среди множества научных статей изредка попадались рисунки Эммы, где она разноцветными карандашами старательно выводила свою семью вместе с Софией.
Она подошла к старому телевизору, который стоял на невысокой подставке, и провела по нему пальцем, оставив дорожку на слое пыли. Каждое лето они с Джори пересматривали его любимый сериал — «Звездный путь». Джори знал его наизусть, София же этот сериал не любила, путаясь в сложных названиях и количестве персонажей. Но сейчас она всё на свете бы отдала, чтобы посмотреть о путешествиях звездолета «Энтерпрайз», в компании любимого друга.
На письменном столе царит привычный для Джори порядок. Аккуратной стопкой сложены учебники. Разложено несколько свитков пергаментов, исписанных его круглым, крупным почерком. А рядом стоит красная кружка в белый горох, с только что выпитым чаем. София подошла к столу, взяв ее в руки. Низкая и широкая, со сколом на ручке, она принадлежала Джори, но когда приходила София, всегда она пила из нее.
Напротив стола, вдоль стены, стояла узкая деревянная кровать, застеленная стеганым, синим покрывалом, в изголовье которой лежала пара оранжевых подушек. София села на кровать и, обняв одну из подушек, глубоко вдохнула запах.
Комната не может воспроизвести запах… логично.
София опять вспомнила такие обидные слова Блэка. Она крепко зажмурилась и упала на кровать, все также сильно сжимая подушку.
Почему? Почему? Почему он?
Она бы многое отдала, чтобы ничего не чувствовать к Блэку, чтобы не испытывать нестерпимой боли от его слов. Ведь София и сама прекрасно осознавала свои недостатки, только вот слышать их от Блэка было больно. Больно от того, что все ее недостатки для него являются причиной, чтобы не быть с ней. Что все недостатки, которые она так в себе ненавидит, для него повод посмеяться над ней.