Она поднялась с кровати, взглянув на настенные часы, которые показывали ровно полночь. София не понимала, как она могла проспать почти шесть часов, и при этом чувствовать себя так, словно пару кругов вокруг замка навернула.
Она пошла на выход, напоследок оглянувшись на комнату и с тоской замечая, что мысли о Джори уже совсем не помогают ей справляться с душераздирающей болью, которую причиняет Блэк.
София вышла в коридор, тут же замерев.
В коридоре на восьмом этаже всегда темно. Лишь из отдаленного окна падал свет на стальные доспехи, да пара факелов горела вдалеке.
Но пронзительный взгляд серых глаз, направленных на нее, был отчетливо виден.
— Что ты тут делаешь?..
========== 70. Душа моя ==========
Сириус Блэк
Сириус стоял, как громом пораженный. Он не рассчитывал, что его услышит Бланк. Он этого не хотел. Вся эта речь для нее не предназначалась. Все эти слова были не более чем жалкой попыткой убедить себя, что ему на нее плевать. Сколько раз он их повторял, а убедить себя так ни разу и не удалось.
Он пришел в себя, когда Бланк уходила с голгофы.
— На что уставились? — говорил Северус собравшейся публике. — Концерт окончен. Можете расходиться.
— Бродяга? — Джеймс тряс его за плечо, пытаясь привлечь его внимание. — Ты как?
Сириус взглянул на друга. Джеймс был вне себя от волнения, он весь покраснел и без конца взъерошивал свой хаос на голове.
Он перевел взгляд на Северуса, тот хмурился больше обычного, поджимая губы и недовольно глядя на него в ответ.
Сириус посмотрел на Ремуса, стоящего напротив него. Вот кто был в настоящей ярости. Весь бледный, отчего тонкие шрамы на лице выделяются сильнее обычно. Глаза горят, и между бровей пролегла складка. Тяжело дыша, он не отрывал от Сириуса гневного взгляда.
— Сириус! — опять позвал Джеймс.
— Да нормально все, — произнес он, отмахнувшись от Джеймса. Сириус достал еще одну сигарету и закурил.
— Нормально?! — необычайно тонким голосом, произнес Ремус.
— Никто не просил ее подслушивать, Ремус! — воскликнул Сириус.
— А кто просил тебя так говорить о ней? — Ремус тоже повысил голос. — Неужели ты и правда так считаешь, Сириус? Действительно считаешь ее…такой?! Действительно ненавидишь так, как говоришь?
— Почему ты так за нее переживаешь? — вспылил Сириус.
— Я не за нее переживаю, Сириус, сколько раз повторять…
Сириус на это лишь усмехнулся и крепко затянулся, вдыхая в себя едкий дым, разъедающий легкие. Делая одну длинную затяжку, за другой, пытаясь заполнить пустоту внутри.
— Почему ты ее каждый раз отталкиваешь, Сириус? — Ремус говорил уже спокойным голосом, взяв себя в руки. Свой гневный взгляд, он сменил на разочарованный, с жалостью глядя на Сириуса.
— Никто никого не отталкивает. Мы просто… она мне больше не интересна.
— Тогда почему ты следишь за ней по Карте? — спросил Ремус. — Почему у тебя вся кровать в ее лентах обвешана? Почему в подземельях каждый вечер пропадаешь?
Ремус говорил дрожащим от волнения голосом и не отрывал взгляда от Сириуса.
— Господи, да почему ты с другими не встречаешься, если вы уже расстались как три недели? — спросил он, так и не дождавшись ответа. — Почему так переживаешь о ее отношениях с Регулусом? Это совсем не похоже на то, что она тебе не интересна.
Сириусу нечего было ответить на все это, он лишь стоял с угрюмым выражением лица и смотрел куда-то мимо Ремуса, не желая сталкиваться с его разочарованным взглядом.
Ремуса редко удавалось вывести из себя. Он всегда спокойно принимал все недостатки друзей, с пониманием относился к особенностям характера каждого из Мародеров, но, очевидно, и его терпению есть предел.
— Ты все время кричишь о какой-то свободе, — продолжал говорить Ремус, — а разве это не есть свобода — быть с тем, кого любишь? В чем смысл твоей независимости, если ты в заложниках у собственной гордости?
Ремус замолчал на мгновение, а никто больше и не осмеливался начать говорить.
— Тебя так тянет к ней, потому что она способна дать тебе те эмоции, которые ты нигде больше не можешь найти, даже в себе. И ты это знаешь, но почему-то сопротивляешься. Ты знаешь, что счастлив с ней. Это видно по тебе, Сириус. Как бы ты не старался это скрывать.
Ремус взглянул на Джеймса и Северуса, ища у них поддержки. Но Северус хмурился и смотрел в пол, а Джеймс не выпускал руку из своих волос, переводя взгляд с Ремуса на Сириуса, боясь, что последний в любой момент может взорваться.
— Ни черта ты не видишь, Ремус, — злобно сказал Сириус, даже не взглянув на него.
Сириус в глубине души знал, что Ремус абсолютно прав. Прав по каждому пункту. Но он не хотел этого признавать. Ведь это значило бы, что он полный идиот. Идиот, который сам все развалил, не увидев главного и не послушав свое сердце.
— Ты рушишь все своими же руками, — сказал Ремус, — и ты не простишь себе, если не попытаешься вернуть ее. Пора уже набраться смелости и признаться в этом, хотя бы самому себе.
— Нет… И не надо лезть не в свое дело!
— Ты идиот, Сириус, — разочарованно произнес Ремус и, развернувшись, ушел.
Сириус достал еще одну сигарету, стараясь, чтобы дрожь в руках не заметили друзья. Джеймс и Северус не решались произнести и слово.
— Признаться честно, — сказал, наконец, Джеймс, бросая нервные взгляды на друга, — я согласен с Ремом.
— Согласен? — прошипел Сириус. — Ну так и иди с ним! А меня оставьте.
Джеймс лишь покачал головой, но не ушел, продолжая с беспокойством смотреть на Сириуса.
— А-а, к черту вас всех, — Сириус выбросил недокуренную сигарету и направился в замок.
Будь ты проклят, Ремус.
Вечно со своей никому не нужной правдой.
Будь ты проклят, Джеймс.
Со своим благородием и немым осуждением. Разумеется, ты, Сохатый, не позволил бы себе так поступить с дамой.
Будь ты проклят, Северус.
Даже ты не смог меня поддержать! А уж ты-то всегда был против змей. И против женщин.
…Будь ты проклята, Бланк.
Кто просил тебя появляться в моей жизни?
Сириус стремительно летел в гриффиндорскую башню, проклиная в душе всех и каждого. Он знал, что Ремус прав. Сириус и сам прекрасно знал обо всех этих доводах. О них ему без конца кричало его сердце, каждый раз требуя немедленно вернуть Бланк. И он всегда их старательно игнорировал, боясь, что покажется слабым и жалким. Но правда была в том, что жалким он выглядит в своих безнадежных попытках забыть ее, слабым он становится, когда ее нет рядом.
Он поднялся в спальню и прошел к кровати Северуса, доставая из его тумбочки Карту. Он обыскал каждый дюйм Карты, проверил ее вдоль и поперек, но так и не нашел точки с заветным именем. В Хогвартсе было только одно место, которое не отображает Карта, куда Сириус сразу и направился.
Оказавшись напротив Выручай-комнаты он сделал попытку зайти внутрь, представив себе комнату Бланк, но дверь не появилась. Это значило только то, что внутри кто-то есть, и комната сейчас находится в другом облике.
Усевшись напротив стены, он принялся ждать.
Сириус не знал, сколько времени прошло. Время, казалось, и вовсе остановилось.
Из головы не желало уходить ее лицо, перекошенное от гнева и обиды. Ее крик без конца звучал в ушах. Крик, в котором было столько горечи и боли.
Сириус тихо выругался, закрывая лицо руками. Ведь он прекрасно знал, что у Бланк комплексов вагон и маленькая тележка. И знал, что эти слова наверняка ее очень задели. Он не представлял, как будет исправлять эту ситуацию.
Он долго сидел перед пустой стеной, в попытке придумать хоть какое-то оправдание, но в голову не шло ровным счетом ничего. Сириус не знал, что он скажет. Он надеялся, что она увидит его и поймет все сама. Поймет, как он жалеет о сказанном, о том, как страдал без нее. Поймет все те чувства, что переполняют его разум и душу, и которым он не знает названия. По его глазам поймет, как она дорога ему.