Он слегка прикусывал нежную кожу на внутренней стороне бедра, поочередно целуя и проводя языком, и крепко сжимал руками ее ягодицы. Сириус чувствовал исходящий от неё жар, он слышал её глубокое дыхание, и ему не терпелось припасть губами к самому горячему её месту, но вначале хотелось довести её до полного изнеможения.
— Мерлин, Блэк, ты издеваешься… — простонала она.
Она уже была на грани удовольствия, и стоило ему провести языком между ее розовых, влажных складок, она мелко задрожала, выгибаясь ему навстречу и издавая тонкий стон. Она запустила пальцы ему в волосы, прижимая все сильнее к себе и не давая отстраниться.
Он водил языком вдоль ее нежных складок, водил медленно, постепенно ускоряясь и вновь сбавляя темп, углубляясь внутрь и вновь выходя наружу. Он описывал на чувствительной коже круги, буквы и рунный алфавит, заставляя издавать её все более длинные и глубокие стоны.
Сириус видел, как она выгибается, как сжимает в руках простынь, чувствуя близость оргазма. Не прекращая работать языком, он вошел внутрь нее вначале одним пальцем, потом двумя, несильно надавливая ими на внутренние стенки, ища самую эрогенную точку. Бланк выхватила подушку из-под своей головы, накрывая ею свое лицо и скрывая громкий стон. Сириус надавил пальцами сильнее, проникая чуть глубже. У нее затряслись ноги, скользя по простыни, тело сводило судорогой. Свободной рукой он за талию прижал ее сильнее к кровати, не переставая входить в нее пальцами и водить языком по нежным складкам.
— Пожалуйста, Блэк…
Она просила его не останавливаться, и тут же взывала к Мерлину, умоляя его прекратить, ее трясло и лихорадило. Она сгибалась, издавая тонкие стоны. Она выгибалась, откидывая назад голову и запуская пальцы себе в волосы. Она не могла сопротивляться и сдерживать накрывающие ее с головой волны удовольствия, что прокатывались одна за другой по всему ее телу, от головы и до кончиков пальцев.
— Пожалуйста, Блэк, хватит, всё, — с полным измождением выдавила она, — прошу…
Сириус остановился, доставая из нее свои пальцы, и все той же дорожкой поцелуев вернулся обратно. Целуя ее живот, грудь и выделяющиеся ключицы, ее тонкую шею.
Он лег рядом с ней, проводя рукой вдоль ее тела и вызывая остаточную дрожь. Она все еще рвано дышала и дергалась от малейшего прикосновения.
— Теперь твоя очередь лежать и ничего не делать, — тяжело сказала она и приподнялась на локтях, в попытке сесть на него сверху. — Черт… меня ноги не держат.
Сириус тихо рассмеялся, не удержавшись, и не скрывая довольную улыбку.
— Так и задумывалось, — произнес он, вновь нависая сверху.
Чтобы ты больше не смогла от меня уйти.
— Сегодня лежать и ничего не делать будешь только ты, — шепотом произнес он ей на ушко, целуя. Он провел рукой вниз по ее животу, раздвигая ее ноги, и медленно вошел в нее на всю длину, ловя поцелуями ее стоны.
Он откинулся на спину, переводя дыхание, и повернул голову, взглянув на Бланк. Она все еще тяжело дышала, прикрыв глаза. Сириус заботливо убрал золотистую прядь волос с ее лица и повернулся на бок, чтобы удобнее было на нее смотреть. Бланк открыла глаза и взглянула на него. Он в очередной раз немного завис, словно загипнотизированный, глядя в ее удивительные глаза.
— Бланк…
Она смотрела на него затуманенным взглядом, сквозь который не читались никакие эмоции.
Сириус так и не услышал от нее ни одного слова о том, что она по нему скучала. Или о том, что он прощен. И хоть она показала это своими действиями, ему хотелось, чтобы она это произнесла вслух.
— Бланк, скажи…хоть что-нибудь.
Она продолжала молча смотреть, слегка приоткрыв рот. Она протянула руку, кончиками пальцев касаясь его лица. У Сириуса словно разряд тока по телу прошел, от ее невесомого прикосновения. Он перехватил ее руку и, поцеловав ладонь, прижал к своей груди, чувствуя тепло от ее руки.
— Сириус…— тихо сказала она.
Сердце забилось в сумасшедшем ритме, разгоняя огонь по венам. Он чувствовал, как губы растягиваются в улыбке от осознания, что ничего лучше и сказать невозможно.
— Скажи это еще раз, — произнес он, придвигаясь к ней ближе.
— Сириус, — повторила она, слегка улыбнувшись. Он наклонился к ней, оставляя легкие поцелуи по всей шее и переходя на губы.
Он чувствовал, что Бланк хоть и отвечала ему, но без привычной страсти и огня. Сириус отстранился от нее на пару дюймов, заглядывая в глаза.
— Ты простила меня?
Она долго не отвечала, и он уже вновь начал испытывать страх. Он готов был снова начать извиниться, как она произнесла, чуть дрогнувшим голосом:
— Tu as brisé mon coeur*.
Сириус вскинул брови, улыбнувшись.
— А по-человечески можешь сказать? Я французский изучал лет пять назад.
Бланк улыбнулась, мотнув головой, и притягивая его к себе, увлекая в поцелуй, на этот раз со всей страстью и желанием.
***
Сириус проснулся спустя несколько часов. За окном все еще было темно, солнце только-только начинало подниматься из-за горизонта. Он потянулся, чувствуя во всем теле приятную усталость.
Мерлин, как же еще рано, а ведь сегодня выходной…
…Бланк!
Он резко сел в кровати. Место рядом с ним пустовало, ее подушка была холодная. Бланк ушла и, судя по всему, ушла довольно давно.
— Ну почему всё не как у людей? — проворчал Сириус.
Он поднялся и принялся одеваться, собирая по всей комнате свою одежду. Он старался не думать о том, что она все еще зла на него. В конце концов, если бы она его не простила, она бы его к себе не подпустила. В подтверждение своих мыслей, он увидел на прикроватном столике красную ленту, оставленную Бланк. Сириус решил, что это хороший знак.
Взяв шелковую ленточку, он вышел в коридор. Как бы ему сейчас не хотелось отправиться к ней, у него был еще один человек, перед которым следовало бы извиниться. И этот человек был для него не менее важен.
Сириус направился в гриффиндорскую спальню, стараясь на ходу придумать оправдательную речь.
Он знал, что друг уже не спит в такой час. Ремус всегда вставал самый первый из них, стоило солнцу показаться над верхушками деревьев Запретного леса.
И правда, зайдя в спальню, Сириус увидел Ремуса, который уже был одет и сидел на своей кровати, читая одну из своих магловских книг.
Сириус притворно кашлянул, привлекая к себе внимание, но Ремус даже не поднял на него взгляд.
— Рем, — неуверенно позвал Сириус, — у нас все нормально? Ты не дуешься?
Ремус с громким звуком захлопнул учебник и строго посмотрел на Сириуса.
— Я не дуюсь, Сириус. Спасибо, что спросил.
— Я хотел… ну… в общем! — Сириус нервно запустил руку в волосы, зачесывая их назад. — Я был не прав. Как всегда вспылил… и… Рем, я идиот! Ты прав… извини.
Ремус на него долго смотрел, ничего не отвечая. Сириус с каждой секундой чувствовал, как его сердце тяжелеет от вины перед другом.
— Луни…
Ремус, не сдержавшись, усмехнулся и расплылся в улыбке.
— Сил нет смотреть на твои потуги извиниться, Бродяга. Возьми пару уроков у Джеймса. Он за шесть лет извинений перед Лили наловчился уже, — сказал Ремус.
У Сириуса в глазах тут же вспыхнул веселый огонек.
— Ты больше не сердишься? — спросил он с надеждой.
— Я на тебя и не сердился, Сириус, — Ремус мягко улыбнулся, — перед кем тебе стоит извиниться, так это перед Софией.
— Да, я уже, — Сириус самодовольно улыбнулся и завалился на кровать к Ремусу, потеснив того.
— Вот как? — Ремус удивленно приподнял брови, — и, судя по твоей счастливой роже, вполне успешно?
— О, да, Луни, очень успешно, — Сириус ему подмигнул, — мы… помирились, вроде как.
— Вроде как?
— Ну, мы провели вместе всю ночь и… она еще сказала, что-то вроде… тю, а брас мо кёр, — произнес он на ломаном французском.
— И что это значит?
— Вот бы еще знать, — задумчиво сказал Сириус. — Кёр — это сердце… наверное, она сказала что-то типа: «мое сердце переполнено любовью к тебе, Сириус».