— Ты… ты первая начала! — воскликнул он, понимая, как нелепо звучит его нападка. — Вначале этот твой француз. Ты говоришь, что любишь его и разбиваешь мне сердце! Ты хранишь его фото и говоришь, что никогда не забудешь, а я для тебя лишь способ убить время. Потом Рег! …Мерлин, ты постоянно заботилась о моем брате, переживая за него! Проводила выходной с ним, а не со мной! Ты говорила: «Регулус такой хороший, а ты подлая сволочь, Блэк!». Да я всю жизнь это слышу! И слышать это от тебя!.. невыносимо.
Сириус остановился, чувствуя опустошенность в душе, высказав все, что так долго носил в себе.
Бланк на него долго смотрела, постепенно сменяя злобу в глазах на тревогу.
— Почему ты не сказал, что тебя это так задевает?
Потому что не хотел выглядеть идиотом? Не хотел выглядеть жалким?
— Мерлин, Блэк, — взмолилась она, — ты можешь хоть раз сказать правду? Искренне… что ты чувствуешь. И не мучить меня.
Глаза жгло от переполняющих чувств. Сириуса знобило и трясло. Он чувствовал, что все его эмоции так и рвутся наружу, требуя все ей сказать, искренне, как она просит, но ему было так страшно остаться отвергнутым и непонятым.
— Я испугался, — через силу сказал он.
— Чего? — шепотом спросила она, подходя ближе.
Он смотрел в ее блестящие глаза, полные боли, непонимания и беспокойства.
— Я все время боялся… того, что… — он закрыл лицо руками, в очередной раз переводя дыхание.
— Блэк, — она с нежностью прикоснулась к его рукам, отнимая их от лица, — скажи…
— Я боялся, что… — он облизнул пересохшие губы, нервно запуская пальцы в волосы. — Бланк, я хочу, чтобы ты всегда была рядом, — произнес он, прикасаясь к ее лицу, — хочу видеть тебя каждый день. Рядом с собой. Хочу целовать тебя каждый день. Всю тебя. Хочу, чтобы ты принадлежала только мне…
Он держал в руках ее лицо, не в силах насмотреться на него, перебегая глазами от обожаемых, все еще воспаленных от поцелуев губ, до ее глаз, в которых переливалась тысяча эмоций.
— Целиком и полностью, Блэк, — сказала она вполголоса. — Я твоя целиком и полностью.
Он наклонился к ней, медленно и с чувством целуя.
— А ты, Блэк? — спросила она, оторвавшись от него.
— Я? — переспросил он, в очередной раз успев забыться, едва коснувшись ее губ.
— Кому принадлежишь ты?
Он пробежал взглядом по ее лицу, любуюсь каждой его черточкой, останавливаясь на глазах.
— Бланк, душа моя, — с нежностью произнес он, едва заметно усмехнувшись и игриво вскинув брови. — Весь я, целиком и полностью, принадлежу только тебе. У тебя, разве, были сомнения?
Он вновь притянул ее к себе, целуя и пробираясь руками под ее футболку.
— Бланк, — он на секунду оторвался от нее, шаря руками по ее телу. — Ты без белья…
— Я не успела одеться после душа!
Сириус растянул губы в дьявольской улыбке.
— Если бы я знал это с самого начала, наш разговор был бы намного короче, дорогуша.
Он подхватил ее, приподнимая и позволяя ее ногам обвить его вокруг талии.
— Продолжим, на чем остановились ночью? — спросил Сириус, аккуратно укладывая ее на кровать и нависая сверху.
— А на чем мы остановились? — спросила она, закусывая губу и строя невинное выражение лица. — Я уже не помню. Давай лучше повторим и начнем с самого начала.
— Любой ваш каприз, мадемуазель де Бланк…
Они лежали на ее кровати, тесно прижавшись друг к другу и укрывшись гриффиндорским знаменем.
— Я переживал, что ты его уничтожила, — сказал Сириус, указав на знамя.
— У меня была мысль сжечь его в камине в гостиной, — кивнула она, — на радость всем слизеринцам. Устроили бы целое представление с публичным сожжением гриффиндорского флага и закатили бы гулянку.
— Змея, — чуть слышно сказал он, прижимаясь к ней губами и оставляя поцелуи по линии скул, переходя на ушко. — Но только моя змея.
— Да, твоя, — подтвердила она, открывая шею для поцелуев, — твоя бездарная, глупая и не очень красивая змея…
Сириус резко отстранился от нее.
— Мы же это выяснили уже! Никогда себя так не называй! — повелительным тоном произнес он.
— То есть, тебе можно так меня называть, а мне нет? — спросила она, усмехнувшись.
— Я же сказал, Бланк, я так не считаю! — сказал он, садясь на кровати. — Почему ты не веришь мне?
— Потому что это правда? — сказала она, тоже садясь и снова надевая свою огромную футболку.
— Какая еще правда? Ты рехнулась? — повысив голос, спросил он. — И прекрати одеваться, — добавил он, глядя, как она натягивает трусы, — мы еще не закончили.
Она ему ничего не отвечала, недовольно сдвинув брови и ища в ящике джинсы.
— Кого вообще волнует твоя… «бездарность»? — спросил он, закатив глаза и состроив недовольную гримасу.
— Может быть, меня?! — воскликнула она, смотря на него так, словно он сморозил какую-то глупость.
Сириус поднялся, подходя к ней и забирая из ее рук джинсы, не давая надеть.
— Переживаешь, что ты — «бездарная»? Недостаточно сильная? Почему бы тебе просто не забить на это и не послать всех? Если уж выхода другого нет.
— Да я так и делала, пока ты не приперся со своим мнением! — прошипела она ему в лицо. — Пока не стал напоминать мне об этом постоянно.
— Пока я не приперся? — переспросил он, усмехнувшись. — Рядом со мной тебе вообще магия не нужна. Уж моей-то силы с лихвой хватит на нас двоих. И я всегда смогу тебя защитить.
— Нужна мне твоя защита! Еще я от тебя подачек не принимала!
— Принимать придется, куда ты денешься.
Бланк зло пыхтела, в паре дюймов от его лица. Сириус старался не сгореть под ее взглядом, перенимая весь ее пыл на свою душу, чувствуя, как внутри все сильнее начинает полыхать.
— Что там у нас дальше? — спросил Сириус. — Глупая? Да, Бланк, ты настоящая тупица, хотя, конечно, до меня тебе далеко. С одной извилиной на двоих, наверное, тяжко будет, но мы справимся, да? — спросил он, расплываясь в ненормальной улыбке.
Бланк усмехнулась в ответ, прикрывая глаза.
— Ну и последнее?
Он схватил ее за руку и поставил перед зеркалом, вставая позади нее, прижавшись.
— Спрашиваешь, что с тобой не так? — произнес он, глядя ей в глаза через зеркало. Бланк дернулась в его руках, в попытке отвернуться, но он ее крепко держал, заставляя смотреть прямо. Он убрал прядь влажных волос от ее лица, открывая ее ухо и, склонившись к нему, прошептал: — Посмотри на себя, Бланк… ты прекрасна…
Он сам был не в силах оторвать взгляда от ее лица. Кончиками пальцев он провел по ее скуле, спускаясь к губам, заставляя их приоткрыться, ведя по линии подбородка, приподнимая его вверх, и опускаясь на шею, вызывая у нее мурашки.
— Блэк…
Он не мог, да и не хотел, оторвать взгляд от ее четко очерченных скул, с десятком родинок на них, от покрасневших губ, от сверкающих глаз. Он не мог надышаться ароматом, что источала ее нежная, словно шелк, кожа.
— Ты прекрасна, Софи, — сказал он, с нежностью поцеловав ее в основании шеи, — и никто никогда не переубедит меня в обратном.
Его руки лежали на ее талии, и Сириус чувствовал, как она начинает дрожать. Так, как и всегда, перед близостью. У него тут же сработал ответный рефлекс на ее дрожь. Он с трудом взял себя в руки, планируя покончить с этим вопросом раз и навсегда.
— Ты удивительна, и я каждый день тебе буду это доказывать…
Бланк не дала ему договорить, развернувшись и прижавшись к его губам. Оставляя десятки коротких поцелуев на его губах, на лице, она прижималась к нему всем телом и цеплялась за его плечи.
— Ты веришь мне, Бланк? — спросил он, притормаживая ее пыл.
— Верю, — ответила она, вновь целуя его.
Сириус потянул вверх край ее футболки, снимая ее.
— Вот видишь, опять тебя раздевать, — сказал он, на миг прекращая ее целовать.
— Я думала, тебе нравится это делать, — улыбнулась она.
— Несомненно, — ответил Сириус, покрывая поцелуями ее шею, — это входит в дюжину моих самых любимых дел.
Они снова лежали, тесно прижимаясь друг к другу и укрываясь все тем же гриффиндорским знаменем.