— Давайте займемся оформлением Большого зала, — предложил Сириус.
— Что? — спросили хором Джеймс, Ремус и Северус. Ремус даже вилку до рта не донес и так замер с открытым ртом.
Студентам никогда не позволяли заниматься украшением. Обычно это делали профессора, которые могли позвать себе в помощники кого-нибудь из отличников. Думать, что Мародеров могли подпустить к оформлению зала, было слишком наивно. Но даже не это так их удивило. Раньше Сириус никогда не горел желанием заниматься подобными вещами. Все слишком хорошо помнили, как на шестом курсе они помогали в оформлении зала перед Хэллоуином и как Сириус взорвал часть тыкв, просто потому, что ему стало скучно. Он скорее бы предложил устроить какую-нибудь пакость слизеринцам и повеселиться, но никак не заниматься оформлением.
В общем-то, они были совершенно правы, думая, что Сириус не стал бы заниматься подобными вещами по доброте душевной. Ему хотелось впечатлить Бланк, устроить для нее незабываемый праздник. Ну и чтобы добиться от нее слов о том, что она не только к Англии не питает больше ненависти, но и Хогвартс начинает любить. Для него это было важно. Хогвартс для него давно стал родным и особенным местом, и он хотел, чтобы и Бланк чувствовала тоже самое.
— Оформление зала, Бродяга? — задумчиво протянул Джеймс, взлохматив свои волосы. — Ты себя как чувствуешь?
— Благодарю, Господин Сохатый, великолепно, — Сириус отвесил шутливый поклон. Заметив, что друзья не особо рады такой идее, он сказал: — Сами подумайте, мы тут последний год, надо устроить что-то незабываемое.
— Мы сегодня им устроим незабываемое, — перебил его Северус
— Это другое, — поморщился он и повернулся к Джеймсу. — Вот скажи, Сохатый, Эванс ведь на глазах расцветет, когда узнает, что оформление зала доверили не абы кому, а тебе. А ты, Рем, неужели не хочешь устроить для Грин настоящий праздник? У тебя будет возможность сделать для нее нечто особенное, — добавил он и посмотрел на Северуса. — Не знаю, что может произвести впечатление на Белби, — сказал он, в задумчивости почесав затылок. — Наверное, только Международный Кубок по зельям. Но думаю, ты и для нее что-нибудь придумаешь.
— Мне нравится! — воскликнул Джеймс, — я согласен.
Сириус довольно улыбнулся, но подбить Джеймса на какую-либо авантюру было самым элементарным в этом мире. А вот уговорить еще двоих друзей, было куда сложнее.
— Не знаю, — недовольно произнес Северус. — Мы и так прошлую ночь по лесу носились, как угорелые, ради этих тварей крылатых. А все для чего? Чтобы ты перед Бланк выпендрился. Я на такое не подписывался. Сегодня опять всю ночь провозимся. А сейчас ты пытаешься нас уговорить, еще и завтрашний день тратить, и все ради этой змеи…
— Эй, это не только для Бланк! — возмутился Сириус, перебивая его. А про себя думая, что именно для нее это все и делается, ради остальных он бы и пальцем не пошевелил. — Это для всех!
— Ну, конечно, — хмыкнул Северус.
— Сириус стал у нас таким романтиком, — ухмыльнулся Джеймс, опускаю руку ему на плечо. Сириус тут же стряхнул его руку, что-то проворчав себе под нос.
— Не хотите, как хотите! — огрызнулся он. — Будем украшать с Джеймсом вдвоем. Через сто лет будут вспоминать этот день и говорить: «Да-а, мистер Блэк и мистер Поттер на славу потрудились, создали для всех настоящий праздник. Взгляните на эти кубки в Зале Славы, они в их честь». А про вас и не вспомнят.
Ремус примирительно улыбнулся.
— Не нервничай так, Сириус, я тоже согласен, — сказал Ремус и вполголоса добавил: — Надо поддерживать все благородные порывы Сириуса, ведь они бывают так редко.
Сириус предпочел не услышать последнюю фразу и порадовался, что Ремус согласился.
— Ну, а у меня, полагаю, уже не осталось выбора, — произнес Северус, поджимая губы. Все споры в их компании всегда решались негласным голосованием. И если трое «за», то и ему уже деваться некуда. — Хорошо, устроим им незабываемый праздник.
— Вот и отлично! — Джеймс хлопнул в ладоши.
— Тебе, кстати, самая важная миссия предстоит, — сказал ему Сириус.
— Мне? — Джеймс округлил глаза.
— Разумеется, — Сириус даже не прерывал свой ужин, продолжая поглощать жареную индейку с картофелем, — тебе предстоит уговорить Дамблдора доверить нам это важное дело.
Джеймс взглянул на директора, оглянувшись на предподовательский стол, и от души рассмеялся, но когда заметил, что ни Северус, ни Ремус не смеются, резко замолк.
— Да вы шутите! — воскликнул он.
— Сириус прав, — произнес Ремус, скромно улыбаясь, — из всех нас, тебе это вполне по силам.
— Как вы себе это представляете?! — Джеймс запустил руку в волосы, — директор, а можно…
— Спокойно, Джеймс! — перебил его Сириус, — ты перед преподами пользуешься таким же успехом, как я перед пташками. Они тебя любят и на все согласятся. И вообще, ты гриффиндорец или нет?!
— Черт бы тебя побрал, Сириус! — возмутился Джеймс, но тут же гордо выпрямился, расправив плечи, и уже более уверенно взглянул на директора, который неспешно попивал чай и обменивался фразами с МакГонагалл.
Сириус знал, что с аргументом «истинного гриффиндорца» можно заставить Джеймса сделать любую глупость. Знали это и Северус с Ремусом, которые с трудом сдерживали улыбку, наблюдая за Джеймсом.
— Надо речь подготовить, — сказал Джеймс, призадумавшись.
— Не надо. Импровизация у тебя выходит гораздо лучше, — заметил Северус.
— Удачи, Джеймс, — сказал Сириус и похлопал его по плечу, хотя тот еще даже из-за стола не встал.
— Ладно, я пошел.
Они все прервались с ужином и следили за тем, как Джеймс уверенной походкой направляется прямиком к преподавательскому столу.
Джеймс остановился перед директором, который с интересом на него посмотрел. МакГонагалл, сидящая рядом с Дамблдором, вся побледнела, с опаской взирая на своего студента. Рука Джеймса в очередной раз взлетела к волосам, приводя их в еще больший хаос. Он начал что-то красочно описывать, активно жестикулируя руками, не забывая время от времени проверять прическу на своей голове. Директор следил за ним с трудом скрываемой улыбкой. МакГонагалл же становился все более хмурой. Наконец, директор ему что-то ответил, Джеймс тут же развернулся и с широкой улыбкой направился к своему месту.
— Получилось! — Джеймс разве что не подпрыгивал от радости.
— Что получилось, Джеймс?
К столу подошли Лили с Алисой. Лили поцеловала Джеймса в щеку и вместе с Алисой села за стол.
— Мы будет украшать зал к балу! — воскликнул Джеймс, усаживаясь рядом со своей ненаглядной, у которой нарисовалось искреннее удивление на лице, — Дамблдор лично дал разрешение!
— Но как?! — поразилась Лили. — Как это могли доверить… вам?!
— Обижаешь, Цветочек, — Сириус показательно оскорбился. — Не мы ли самые талантливые студенты школы?
Лили только скептически поджала губы.
Джеймс вдруг наклонился к ней и принюхался, с шумом вдыхая воздух возле ее лица.
— Лили, ты курила?! — воскликнул он. Эванс тут же залилась краской.
— Это не… — она бросила взгляд на Алису. — Я рядом стояла!
— Да-да, курила я, — подтвердила Алиса.
Сириус, заподозрив неладное, тут же похлопал себя по карманам мантии, где у него хранились сигареты.
— Бланк! — прошипел он. — Опять сигареты сперла. Как будто я ей не дам, если она попросит.
— Кстати, о Бланк, — произнесла вдруг Алиса.
Сириус перевел на нее взгляд.
— Ты пригласил Софию на бал, Сириус…
— И что? — перебил он.
— А то, что ей не в чем идти!
— Женщины, — проворчал Северус.
— Это она тебе сказала? — удивился Сириус. Он сильно сомневался, чтобы Бланк кому-то жаловалась на то, что ей надеть нечего.
— Ну, не совсем… Но это и так понятно было.
— И что я сделаю? Мне ей сшить парадную мантию? — резко спросил Сириус.
— Ты же богат, Блэк! — Алиса вытаращила на него свои огромные глазища, — купи ей платье! Вряд ли ты хочешь, чтобы она в своих жутких тряпках явилась на бал.