Возле входа в родную гостиную Гриффиндора, Джеймс создал ледяного льва, который ходил взад-вперед перед портретом Полной Дамы, изредка издавая громоподобный рык.
В каждой факультетской гостиной, над камином, они разместили ряд новогодних носков для подарков, наполнив их леденцами и шоколадными конфетами. Без сюрприза не обошлось. В каждый носок они добавили несколько заколдованных конфет. Так, в носках Когтеврана были конфеты, съев которые человек обрастал перьями и издавал птичьи крики. У пуффендуйцев были конфеты с эффектом черно-белой шерсти и барсучьего фырканья, а у слизеринцев со змеиной чешуей и шипением. Любимые гриффиндорцы должны были обзавестись львиной гривой и грозно рычать. Эффект держался всего час, но был великолепен.
Путь от каждой гостиной и до Большого зала был также украшен. Стены покрывал иней, расписанный чудаковатым узором, а в воздухе кружили массивные снежинки, которые от прикосновения множились.
Все учебные коридоры они украсили остролистом, плющом и омелой. Вообще, никто из Мародеров не хотел использовать омелу, поскольку именно они становились самой частой жертвой, которых отлавливали под ней девушки. Но справедливо заметили, что лишать других шанса пообжиматься будет не правильно. На каждую дверь в учебный класс они повесили венок из ели, украшенный шишками, колокольчиками и золотистыми лентами.
С чистой совестью и совершенно без сил они завалились в свою спальню.
— Если Дамблдор не даст нам завтра кубок школы за потрясающее колдовство, — пробормотал Джеймс, — то я крайне разочаруюсь.
— Не тешь себя ложными надеждами, Джеймс, — ответил Северус из противоположного конца комнаты, — дай Мерлин, нас не накажут за то, что мы по школе шатались ночью.
Джеймс что-то тихо проворчал. Сил возмущаться уже ни у кого не осталось.
***
Уже спустя пару часов их всех будил Ремус:
— Давайте же, поднимайтесь. Неужели вы не хотите посмотреть, как все отреагируют на наши ночные старания.
— Я скажу тебе, Рем, все будут в неописуемом восторге, — ответил Джеймс из-под одеяла.
— К тому же, у нас сейчас контрольная у Минни, — привел еще один аргумент Ремус.
— Да чтоб я сдох, — простонал Сириус.
— Это ты у МакГонагалл мигом, если опоздаешь, — недовольно отозвался Северус, с трудом поднимаясь с кровати.
— И вам даже не интересно посмотреть на эффект от конфет? — Ремус использовал еще одну попытку, попав в самую точку.
Со стонами и ворчаниями Джеймс и Сириус тоже начали вставать.
Кое-как одевшись и умывшись, они вышли из спальни. Когда они спускались по лестнице, до них донеслось рычание и перепуганные возгласы. Ремус, как староста, забеспокоился и поторопился вниз. Остальные заторопились из любопытства.
В гостиной было много народу для столь раннего часа. Все столпились возле камина и жевали конфеты. Пара человек уже успели обзавестись гривой, над которыми хлопотала Эванс, пытаясь избавить их от нее. Один первокурсник стоял со слезами на глазах и вместо всхлипываний издавал порыкивание, каждый раз пугаясь и все сильнее захлебываясь в слезах.
— Эффект сам пройдет через час, — крикнул ей Джеймс через всю гостиную. Все головы сразу повернулись на Мародеров. — Доброе утро, народ!
Лили осуждающе посмотрела на них и уперла руки в бока, собираясь отчитать.
— Это ваших рук дело?!
— Лили, они абсолютно безопасные, — Ремус примирительно улыбнувшись.
— Правда? — с сомнением спросила она.
— Правда, — кивнул Северус.
Лили тут же поубавила пыл, кому-кому, а Ремусу и Северусу она всегда доверяла.
— Эй, парень, ты что расстраиваешься? — Джеймс присел перед первокурсником с львиной гривой, — ты же настоящий лев! Талисман нашего благородного факультета! Ну-ка покажи всем, как рычит настоящий, грозный лев.
Первокурсник сморгнул стоящие в глазах слезы и испуганно взглянул на толпу, стоящую вокруг.
— Давай, давай, — поторопил его Джеймс.
Парень, вначале неуверенно, но потом все громче зарычал. В гостиной послышались одобрительные и восхищенные возгласы. Он скованно улыбнулся и зарычал с удвоенной силой, махнув при этом своей гривой. Студенты пришли в восторг и кинулись к носкам с конфетами, в надежде получить такой же эффект.
— Джеймс, они точно безопасные? — уточнила Лили.
— Точно-точно, Цветочек, — ответил ей Сириус, — мы на себе испытывали.
Лили уже раскрыла рот, чтобы осудить их за такое разгильдяйство, но Джеймс заткнул ее поцелуем, притянув к себе и сжав в объятиях.
— Оригинальный вы сюрприз подготовили, — протянула Алиса, с опаской разворачивая леденец.
— О, милая, сюрпризы на этом не заканчиваются, — улыбнулся ей Сириус.
Лили это услышала и отлепилась от Джеймса.
— Джеймс? — грозно спросила она.
— Не буду ничего говорить, сама увидишь, — ответил ей Джеймс и еще раз чмокнул в щеку.
Все конфеты разошлись в первые пять минут. Многие откровенно сожалели, что им достались обычные, и Джеймс всем пообещал, что после Нового года они приготовят новую партию.
— Сам и будешь тогда готовить, — сказал ему Северус, который занимался разработкой и приготовлением зелья не один день.
— Да ладно тебе, будем брать с них деньги за это, — тихо ответил ему Джеймс, так, чтобы Лили не слышала. Северусу эта идея пришлась по душе.
Как они и предполагали, все их ночные старания произвели настоящий фурор.
На выходе из гриффиндорской башни также толпился народ, разглядывая ледяного льва. Кто-то даже успел сбегать за колдокамерой и теперь фотографировал себя и друзей.
Мародеры направились на завтрак, аккуратно лавируя между веточками омелы. Только Джеймс останавливал Лили практически под каждой распустившейся веткой.
— Джеймс, мы так на завтрак опоздаем! — рассмеявшись, сказала она и потянула его в сторону Большого зала, догонять остальных.
В холле творилось что-то невообразимое. Девушки были в восторге от волшебных лилий. С голгофы и школьного двора доносились смех и визги. Но наибольшее впечатление на всех произвели лесные светлячки, что летали внутри своего шара.
— Мальчики, это просто невероятно, — Лили завороженно глядела, как цветы от ее прикосновения выпускают сноп искр. — Это потрясающий уровень волшебства!
— Сколько дадите нам баллов? — поинтересовался Сириус. Но ответ он уже не услышал. Возле подножия лестницы стояла Бланк и с улыбкой смотрела на лесных светлячков, которые тонкими голосами пели рождественскую песню Энди Уильямса.
Сириус неслышно подошел к ней сзади и, наклонившись к уху, спросил:
— Нравится?
— Отличная альтернатива нимфам, — ответила она, не поворачиваясь.
— У меня для тебя еще кое-что подготовлено, — сказал он, приобнимая ее за талию и разворачивая к себе.
— Что? — София с интересом посмотрела на Сириуса.
— Вечером узнаешь, — он легонько нажал ей на кончик носа, поцеловал и направился в зал, ведя ее за собой.
В Большом зале царил не меньший переполох. Каждый пятый студент сидел в обличии животного своего факультета. Гриффиндорцы и пуффендуйцы были очень счастливы, они театрально рычали, фыркалии и давали себя погладить всем желающим. Когтевранцы радовались более сдержано. Да и среди них лишь несколько младшекурсников покрылись перьями. Очевидно, более старшие студенты отнеслись с подозрением к незнакомым угощениям. Слизеринцы же сидели и плевались ядом. Особенно те из них, кто покрылся чешуей.
— Только посмотрите на Розье, — ухмыльнулся Северус, — кажется, кто-то ночевал не в своей гостиной.
Все дружно обернулись на слизеринский стол. Все внимание там принадлежало Розье, который оброс барсучьей шерстью и подавленный сидел в своем змеином логове. В школе давно ходил слух, что наследник чистокровного рода связался с маглорожденной с Пуффендуя. Он, конечно, все отрицал, но сейчас это было бессмысленно. Слизеринцы его показательно игнорировали, но некоторые шипели ему: «предатель», сопровождая осуждающими взглядами.