— С чего бы это вдруг? Они в войне главная мишень.
— Весь удар возьмут на себя такие, как Поттер и Блэк, — ответила она. — Чистокровные, которые бросятся защищать угнетенных. У нас на факультете тоже таких хватает. Фенвик, Вэнс, даже Лавгуд недавно рот раскрыл на политику. Вот уж от кого не ожидала.
Северус пытался осмыслить сказанное. И подумал, что она отчасти права. Среди его многочисленных знакомых большая часть тех, кто против идей Волан-де-Морта это как раз таки чистокровные волшебники. Пруэтты, Боунсы, Стоун, Лонгботтомы, МакКинноны, Поттер и Блэк, Фенвик и Вэнс, все они открыто презирают идеи Волан-де-Морта и не скрывают своей позиции, в случае, если начнется война. Маглорожденные же, за редким исключением, предпочитают отмалчиваться, и действительно стараются не высовываться. Хотя, возможно, это и правильно.
Дебора в очередной раз взялась за бутылку, вылив в стакан остатки жидкости и разом допив.
— Извини, тебе не осталось, — невнятно произнесла она. У нее уже немного помутился взгляд и начал заплетаться язык.
— Да, не по-дружески это, — хмыкнул он.
— А мы что, друзья? — спросила она, уперевшись взглядом в него.
— Почему бы и нет? — неуверенно произнес он. Северус и сам не знал, что на него нашло. Может, на него подействовала выпивка, раз он дружбу девчонке предлагает. А может, ему стало ее немного жаль, ведь каждый человек заслуживает иметь хотя бы одного друга. Хотя качество его дружбы в последнее время стоит под большим вопросом, подумал вдруг Северус, вспомнив о своих грязных делах с Пожирателями.
— Почему бы и нет, — подтвердила Дебора и вздохнула.
Она встала на ноги, тут же слегка пошатнувшись.
— Лаборатория куда-то поехала, — произнесла она, взмахнув руками.
— Это ты поехала, а не лаборатория, — сказал Северус, тоже вставая с парты и беря ее под руку. — Идем, провожу тебя до гостиной.
— Отличная идея, — сказала она. А Северус опять не разобрал, ирония это или она всерьез.
— И будем надеяться, что преподаватели нам по пути не попадутся, — сказал Северус, наблюдая, как она с закрытыми глазами идет к двери, вытянув вперед одну руку, словно слепая.
— Не подумай, Снейп, что у меня проблемы с алкоголем, — сказала она, резко распахнув глаза и посмотрев на него. — Я вообще-то не пью. Вот покурить люблю, — добавила она, улыбнувшись.
— Ты куришь? — с презрением спросил он.
— Только когда подумать надо, — ответила она после долгой паузы.
Северус скривил многозначительное лицо, выразив все свое недовольство.
— Что-то я не замечал, чтобы ты в лаборатории дымила, значит можешь и без этого думать.
— Ой, вот не надо меня уму-разуму учить, — устало сказала она. — Я сама тебя научу.
Всю дорогу до когтевранской гостиной Дебора продолжала изливать душу, рассказывая о том, что сейчас у нее с матерью уже нормальные отношения, что со смертью отца она, наконец, смирилась, и что помочь брату — ее самая главная в жизни цель. И о том, что у нее никак не получится отрастить длинные волосы.
— А по-моему, тебе идет такая прическа, — ляпнул Северус, тут же покраснев.
Дебора даже остановилась, впервые услышав от него хоть какое-то подобие комплимента.
— Спасибо, Снейп.
— Пожалуйста, — буркнул он. — Это правда.
И, покрепче схватив ее за руку, ускорил шаг. Впереди шла парочка когтевранцев и он надеялся с ними попасть в их гостиную, а не разгадывать самому замысловатые пароли на входе.
Дебора все еще неуверенно стояла на ногах, поэтому пришлось провожать ее вплоть до спальни. Проходя сквозь сине-голубую гостиную с куполообразным потолком, Северус с завистью отметил, что у когтевранцев несколько десятков стеллажей с книгами. И только сейчас сообразил, что Дебора, должно быть, именно отсюда берет всю ту информацию, которую он нигде больше не может найти.
В спальне семикурсниц Когтеврана было пять кроватей, и ее оказалась самой крайней справа. В таком же расположении, как и у Северуса.
Он снял с нее мантию, уложил на кровать и стянул с нее ботинки.
— Снейп, — она прикоснулась к его руке, когда он уже поднялся, — останься со мной.
Северус на секунду замешкался, но потом вновь опустился к ней на кровать и, скинув ботинки, лег рядом. Дебора достала палочку, задернула синий полог и, устроившись у него под рукой, положила голову ему на грудь, в тот же миг уснув.
Джеймс и Лили
Джеймс был счастлив, что Лили, наконец-то, забыла о младшекурсниках и позволила себе расслабиться и отдохнуть. Хотя, возможно, тут еще дело в том, что Джеймс без конца подливал ей шампанское в бокал.
В любом случае, он был бесконечно рад, что танцует сейчас с ней. Он ждал этого три года и сейчас в полной мере наслаждался моментом, кружа с Лили по всему залу.
Лили вдруг замерла и задержалась взглядом за его спиной, улыбка с ее лица тут же сползла. Джеймс тоже обернулся в том направлении, увидев Фенвика, отплясывающего с подружкой.
Лили тут же выпуталась из его рук и решительно направилась к Фенвику. Джеймс поспешил за ней, ругаясь сквозь зубы.
— Бенджи! — окликнула его Лили.
Фенвик вскинул голову. Веселье с его лица вмиг слетело.
— О, Лили, вот, черт, — неуверенно улыбнулся он. — Тебе, наверное, интересно, как младшекурсники?
— Да, будь добр, расскажи, — она смерила его суров взглядом.
— Я попросил Мишель с Тони с пятого курса за ними присмотреть, — ответил Фенвик. — Честно говоря, совсем не хотелось возиться с ними полвечера.
— Я тебя отлично понимаю, Бенджи, — усмехнулся Джеймс. — Ладно, Лили, пошли, не порть праздник человеку. Пусть отдыхает.
Лили перевела возмущенный взгляд на Джеймса, высказав все свое недовольство одним лишь пылающим взглядом, и вновь посмотрела на бедного Фенвика.
— А где Эммелина? — спросила она про вторую старосту Когтеврана.
— Эмми, — Фенвик метнул взгляд им за спины, неопределенно пожав плечами. — Не знаю.
Лили с Джеймсом повернулись на его взгляд, заметив Эммелину Вэнс, танцующую и целующуюся со своим молодым человеком.
— Когтевран, а никакой ответственности! — воскликнула Лили.
— Да ладно тебе! — возмутился Фенвик. — Это же рождественский бал, Лили! Я и тебе советую забыть об ответственности, — Фенвик обворожительно улыбнулся и, взяв за руку свою подружку, скрылся в толпе от назойливой школьной старосты.
— Как всегда! — произнесла Лили. — Хочешь сделать хорошо, сделай это сам. Идем, Джеймс, надо найти детей.
— О, Мерлин, за что мне это, — пробубнил Джеймс, идя за Лили.
Следующий два часа они отлавливали младшекурсников, которые распределились не только по всему залу, но и по всему замку. Многие из них вышли на голгофу и на школьный двор, кататься на оленьей упряжке и играть со снеговиками, в чем Лили успела упрекнуть Джеймса, ведь дети еще не умеют накладывать согревающие чары, и обязательно простынут.
— А я-то в чем виноват?! — запротестовал он, когда они пересекали школьный двор, направляясь к группе второкурсников с Пуффендуя. — Я вообще считаю, детям не место на балу. Ты посмотри, им же плевать на Уорлок, им гораздо больше нравятся на санях кататься! Которые, между прочим, я сделал!
Лили ему ничего не ответила, поджав губы. А Джеймс понадеялся, что весь свой гнев она сейчас направит на детей, отчитывая их. Но подойдя к младшекурсникам, она с улыбкой и ласковым голосом, попросила их сейчас же идти в замок.
— На них ты почему-то не кричишь, — с деланной обидой в голосе, сказал Джеймс, когда они шли обратно в замок с толпой собранных по всему двору детей.
— Это же дети, как можно, — Лили округлила глаза, в удивлении на него посмотрев. А Джеймс не сдержал улыбки, совершенно не к месту подумав, что Лили будет самой заботливой мамой.
— Мисс Эванс, я вас обыскалась, — на входе в холл стояла МакГонагалл, с беспокойством глядя на них. — Они что, были на улице? — ахнула профессор, заметив детей.