Ремус нервно облизал пересохшие губы. Он и сам понимал, что странно себя ведет. Он даже не старался притворяться, что все хорошо. Не было сил.
— Прости. Сейчас просто такое время, — неожиданно у Ремуса возникло желание все ей рассказать. О ликантропии, о том, что они никогда не смогут быть вместе, о том, как он опасен. Рассказать и больше никогда ее не видеть, не чувствовать угрызений совести и удушающей вины за то, что обманывает ее.
Эшли мягко прикоснулась к его руке, взяв его за пальцы и несильно сжимая. Его в первую секунду, как током прошибло от легкого прикосновения, но в следующий же миг стало невероятно спокойно на душе. Словно свет пролили внутрь, сразу прогоняя все плохие мысли.
— Извини, — вновь сказал он, не в силах отвести взгляда от ее лучистых глаз. — Вчера был такой замечательный вечер, я вчера так счастлив был, а сегодня… полностью разбит.
— Ничего, так бывает, — нежно сказала она. — Я понимаю.
Ремус выдавил из себя улыбку в ответ. Он покрепче перехватил ее руку и направился в сторону станции, где уже стоял алый поезд.
Ремус помог ей занести вещи в купе и оставил ее с подругами. Он даже не чувствовал сожаления, за то, что опять струсил и ничего ей не рассказал. Малодушно решив, что Северус совершенно прав, сейчас не самый удачный момент, а вот в каникулы он ей обязательно расскажет.
— Рем!
Он оглянулся и увидел, как Эшли спрыгивает с высоких ступенек поезда, бегом направляясь к нему.
Она повисла на его шее, обнимая.
— Выздоравливай, — улыбнулась она, отпуская его из своих объятий, — и обязательно напиши мне завтра.
— Обязательно, — Ремус улыбнулся в ответ, в этот раз совершенно искренне, и наклонился к ней, легко поцеловав в губы.
Джеймс и Лили
— Джеймс! Джеймс, просыпайся.
Лили, уже полностью одетая и со сложенной сумкой, пыталась разбудить Джеймса. Она села рядом с ним на кровать, запуская пальцы в его волосы и взъерошивая их.
— Нам уже скоро выходить, — добавила она ласковым голоском и, наклонившись к его уху, прошептала: — Пора вставать, Джейми.
— Можно ты меня каждое утро так будить будешь? — пробормотал он, расплываясь в улыбке. — Мне так хорошо спится у тебя, — он открыл один глаз, посмотрев на Лили. — У нас в спальне постоянно шум. И подушка не такая мягкая.
Лили тихо посмеялась.
— И одеяло не такое теплое, — продолжал Джеймс. Он вытащил одну руку из-под одеяла и притянул Лили к себе, накрывая их с головой. — А самое ужасное, там тебя нет.
Он тут же оказался сверху, оставляя десятки коротких поцелуев по всему ее лицу, под смех Лили.
— Мы еще даже по домам не разъехались, а я уже скучаю, — произнес он, оторвавшись от нее. — Не представляю, как проведу без тебя эти дни.
— У вас и так дел невпроворот, — улыбнулась Лили, — сегодня вы с Сириусом Рождество отмечать будете. Завтра к Ремусу поедете. А там уже и мы встретимся.
— Два долгих, мучительных дня, — простонал Джеймс, падая на нее и придавливая своим телом.
— Ну и тяжелый же ты, Поттер, — выдохнула Лили.
— Гора мышц и недюжинный интеллект, — ответил Джеймс, перекатившись с нее на кровать.
Лили на это только похихикала.
— Пора вставать, — вздохнул Джеймс, нащупав на тумбочке очки и надев их.
— Пора, — подтвердила Лили и первая поднялась с кровати, разгладив помявшееся платье. Лили была в обычном, повседневном платье зеленого цвета, но выглядела не менее привлекательно, чем накануне вечером.
Джеймс лег на бок и подпер голову рукой, глядя, как Лили крутится перед зеркалом, поправляя волосы. Ему так нравилась в ней эта черта — всегда носить яркие платья, по поводу и без.
— Ты такая красивая, Лили.
Она тут же довольно порозовела и бросила на него горящий взгляд.
— И если ты сейчас же не встанешь, я — такая красивая, до станции пойду одна, — улыбнулась она.
Джеймс, наконец, поднялся и принялся одеваться.
— А если не поторопишься, то и на поезде одна поеду.
— На поезде? Мы собираемся трансгрессировать.
— Что?! — воскликнула Лили, резко оборачиваясь на него. — Это запрещено, Джеймс, все должны ехать на поезде!
— Да ладно тебе, Лили. Какой смысл тратить полдня на поездку, когда уже через полчаса ты можешь быть дома.
— Я точно не смогу, — покачала головой Лили. — Я же…
— Староста, — закатив глаза, произнес Джеймс таким тоном, словно это грязное ругательство.
— Да, староста, — сказала она, недовольно зыркнув на него. — И ты тоже поедешь на поезде. Это не обсуждается.
— Ну, ма-а-ам, — взмолился Джеймс, театрально сложив ладони в умоляющем жесте. — Можно мы с парнями трансгрессируем?
Лили чуть ли не задохнулась от возмущения, тут же вспыхнув недобрым румянцем.
— Делай, что хочешь, — холодно сказала она, отвернувшись.
Джеймс улыбнулся и подошел к ней со спины, обнимая за талию и целуя в шею.
— Давай с нами, Лили, — прошептал он ей на ушко. — Ты ведь и сама не хочешь ехать на поезде.
Она тут же растаяла от его поцелуев и, повернувшись к нему, коротко улыбнулась.
— Я правда не могу. Меня родители встретят в Лондоне. Да и мы с девочками хотели вместе ехать, мы не общались уже пару дней!
— Ну, раз с девочками, — сказал Джеймс, закатив глаза, — так и быть. Ну, а нам-то можно не ехать на поезде?
— Так и быть, — спародировала она Джеймса, — можете не ехать. А сейчас иди, собирайся, нам выходить надо уже.
— Есть, капитан, — ответил Джеймс и направился на выход. — Встретимся в гостиной через пять минут.
Пять минут Джеймса превратились в пятнадцать. Из замка они выходили одни из последних. Джеймс, с двумя большими сумками наперевес, спешил за Лили, которая налегке летела в Хогсмид.
— Эй, Поттеры!
Джеймс с Лили одновременно остановились и обернулись, заметив догоняющего их Сириуса.
— Куда спешите?
— Эванс собралась на поезде ехать, — ответил ему Джеймс, словно Лили не стояла рядом с ним.
Сириус показательно взглянул на часы.
— Думаете, успеете?
— Если вы не будете стоять и языками чесать, успеем! — сказала Лили и, развернувшись, снова направилась в сторону хогсмидской станции.
Джеймс с Сириус переглянулись и расхохотались в полный голос, но тем не менее, поспешили за Лили.
— Что ты сделал с волосами? — спросила Лили у Сириуса, с подозрением на него поглядывая.
— Ничего, — буркнул Сириус, заметно смутившись.
— Лили, разве ты забыла, что Сириус у нас кудрявый? — усмехнулся Джеймс, закидывая одну руку на плечо друга. — Он просто маскируется обычно.
— Ах да, припоминаю, — закивала Лили. — Ты курса с четвертого, кажется, прическу сменил.
— Почему снова так оставил? — спросил Джеймс, поглядев на вьющиеся волосы друга.
Сириус перевел мрачный взгляд с Джеймса на Лили и обратно.
— Бланк сказала, ей так нравится.
Джеймс уже начал расплываться в широкой улыбке, собираясь сказать какую-нибудь колкость, но его в бок пихнула Лили, покачав головой. Хотя Джеймс успел увидеть, каким хитрым блеском горят ее глаза. Ее тоже умиляла эта новая, открывшаяся черта в Сириусе под названием «София».
Подходя к станции они заметили Северуса и Ремуса, стоящих чуть вдалеке. Ремус подпирал стену, закрыв глаза и стоял, кажется, из последних сил.
— Ох, Рему уже паршиво, — протянул Сириус, прищурившись глядя на друга. — Только взгляни на него, он весь серый. Думаешь, ему не опасно в таком состоянии трансгрессировать?
— Думаю, на поезде ему еще хуже будет, — сказал Джеймс.
— Ему всегда так плохо перед полнолунием? — обеспокоенно спросила Лили, думая, почему же Северус не может сварить какое-нибудь зелье, облегчающее страдания. И решила, что займется этим вопросом после каникул.
— Всегда, — кивнул Джеймс.
Поезд издал первый предупреждающий гудок.
— Быстрее, Джеймс! — тут же воскликнула Лили, подходя к первому вагону. Все ученики уже сидели в поезде, и на платформе они оставались одни.