— Успокойся, София, — тяжело дыша, произнес он.
— Как ты можешь, Регулус? Что все это значит? Как ты… ты знаешь, что ничего не будет! Никакой помолвки! Никакой свадьбы! — цедила она, не спуская с него ненавистного взгляда, и не в силах вырваться из его крепкой хватки, сжимающей руки.
— Помолвка состоится уже сегодня, — медленно произнес Регулус, приближаясь к ее лицу. — Ну, а свадьба состоится летом. Июль тебя устроит?
София во все глаза на него смотрела, не веря, что перед ней Регулус. Милый и добрый Регулус, который держит ее железной хваткой и пристально смотрит в глаза. Его взгляд опять на мгновение напомнил Софии взгляд Сириуса, но это только разожгло огонь внутри.
— Почему ты мне ничего не рассказывал? — спросила она. — Почему в тайне все держал? Ты специально втирался в доверие? Ты обманывал? Хоть что-то было правдой во всей нашей…дружбе?
Он растерялся на секунду, но тут же уверенно взглянул ей в глаза.
— Я никогда тебя не обманывал.
— О, неужели? Выходит, ты за месяц французскому обучился? Совсем не похоже, что у тебя с ним проблемы, — прошипела она ему в лицо. Регулус виновато прикрыл глаза. — А когда говорил, что любишь меня? — спросила София, прищурившись. — Это правда? Или все это тоже было притворством?
— Как ты можешь так думать, София? — ошарашено спросил он, ослабляя свою хватку и позволяя ей вырваться. — Это правда. Я любил тебя тогда и люблю сейчас. И всегда буду любить!
— Но я не смогу полюбить тебя в ответ! — воскликнула она. — Ты хочешь, чтобы я мучилась всю жизнь? Хочешь быть с человеком, который любит другого? Черт возьми, Регулус, я же твоего брата люблю. Неужели тебе все равно на это?
София видела, что приносит ему боль каждым своим словом. Видела, как холодеет его взгляд, какое непривычное, жесткое выражение проявляется на его лице.
— Мне не все равно, София, — ледяным голос произнес он. — И я хочу быть с человеком, которого люблю я. А все твои чувства к Сириусу… это пройдет.
София закрыла глаза. Ей не хотелось ничего говорить и объяснять, хотелось ударить его.
— Регулус, как ты не поймешь? Я никогда с этим не смирюсь, — устало произнесла она. — Как… в какой вообще момент ты решил, что я соглашусь? В какой момент ты решил, что я спокойно пойду на это, и не буду сопротивляться?
Регулус на нее долго смотрел, ничего не отвечая.
— После подписания договора у тебя не будет выхода.
София громко усмехнулась, не веря в услышанное. Не веря, что это говорит ей Регулус.
— И я смогу сделать так, что ты полюбишь меня в ответ, — добавил он.
София издала тихий стон, закрывая лицо руками. Она никак не помогла понять его. Не могла понять почему он уверен, что она сможет полюбить его. Почему он уверен, что чувства к Сириусу пройдут. Почему он думает, что после подписания договора, она успокоится и покорно согласится на свадьбу. У нее было тысяча «почему» и ни одного ответа.
— Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, София, — Регулус завел уже знакомую ей пластинку. — Ты ни в чем не будешь нуждаться, у тебя все будет…
София зло на него посмотрела. Желание ударить его росло с каждой секундой, но от расправы Регулуса спас Луи, взволнованный влетевший в комнату.
— Что тут… происходит? — запыхавшись, спросил он, перебегая взглядом от Регулуса на Софию и обратно.
— Ничего интересного, я проверяла на прочность окна в доме, — ответила София и, пройдя мимо них, добавила: — Прочные.
Луи что-то еще спрашивал у Регулуса, но София уже не слышала, направляясь обратно вниз. Последняя надежда сбежать рухнула.
Каждая ступенька приближала Софию к ее верной смерти. Мысли о Сириусе, его комната, горящий взгляд Регулуса, всколыхнули в ней все эмоции. Она спускалась и чувствовала, как каждый шаг отдается в голове. Чувствовала, как страх заполняет душу, как слезы подступают к глазам. Как отчаяние проникает в каждую клеточку.
Она спустилась на последнюю ступеньку, подняв голову. Прямо по коридору была дверь, ведущая на улицу. Несколько десятков футов и свобода. Ей хотелось подхватить полы юбки, побежать, выскочить на улицу и трансгрессировать как можно дальше. И пусть бы ее даже расщепило. Зато она была бы далеко отсюда.
София бросила взгляд на узкую полоску света, падающую из гостиной. Если бы она побежала, ей бы пришлось пробежать мимо комнаты, где находились родители. Но она бы успела. Она слышала, как на пару этажей выше говорят Регулус и Луи, спускаясь вниз.
Она чувствовала, как у нее ускоряется сердцебиение, как все ее нутро кричит ей, умоляет ее бежать.
Сейчас.
София понимала, что это ее последний шанс. Она уже приподняла юбку, сделав шаг вперед, как вдруг сбоку отворилась дверь, тихонько скрипнув.
— А мы вас заждались, мадемуазель, — улыбнулся мистер Блэк. У Софии сердце на мгновение остановилось. От того, что шанс упущен. От того, что выхода нет и бежать ей некуда.
От того, что улыбка Сириуса полностью принадлежит мистеру Блэку. Не та улыбка Сириуса, когда он хищно скалит зубы, ухмыляется или задумал какую-то пакость, а та мягкая, со слегка приподнятыми уголками губ, улыбка. Улыбка, которой он улыбался только для Софии. Не так, как улыбался Поттеру, широко растягивая губы. Не так, как улыбался своим девицам, кривя губы в игривой улыбочке. Не так, как улыбался своим друзьям, с неизменной обаятельной усмешкой на губах. А так, как улыбался только для нее.
…мадемуазель.
И мистер Блэк обладал тем же глубоким, плавным баритоном, что и Сириус. Он даже обратился к ней, растянув средний слог, совсем как его сын.
— Хотела посмотреть дом, — София улыбнулась в ответ, — прошу прощения, что заставила ждать.
— О, не стоит извинений! — добродушно произнес он и взглянул ей за спину, заметив Регулуса с Луи.
В этот же момент вышли родители с миссис Блэк, которая пригласила всех в парадную столовую, украшенную все в таких же зеленых, черных и серебряных тонах. Посередине стоял длинный дубовый стол, во главе которого сел мистер Блэк. По правую руку от него сидел Регулус, который теперь занимал место единственного наследника рода. По левую руку сидела миссис Блэк, рядом с которой сели Луи и София, напротив своих родителей.
Пара домовых эльфов, под руководством Кикимера, стала подавать блюда. Эльфы неплохо потрудились. На столе стали появляться не только английские блюда, но и традиционная французская еда. Мадам де Бланк пришла в восторг, когда увидела свое любимое эскарго — закуску из улиток. К ужину также подавали выдержанное в дубовых бочках красное вино.
София, не дожидаясь разрешения, стала самостоятельно накладывать себе ростбиф с говядиной под возмутительные взгляды миссис Блэк и матери. Она решила, раз ее семья не дала ей выбора, то, возможно, Блэки не захотят женить на ней своего сыночка, если решат, что она не подходящая ему партия. Главное, не перейти черту, когда отец решит, что ей пора залить в глотку «Империус».
Когда эльфы разлили вино по фужерам, поднялся мистер Блэк, собираясь произнести тост. Но только он открыл рот, обратившись к гостям, послышался гулкий удар дверным молоточком, эхом разнесшийся по коридору. Три размеренных, громких удара.
Все взгляды тут же устремились на выход, старшие Блэки переглянулись, гостей явно никто не ждал.
— Кикимер, проверь, кто, и спровади незваных гостей, — распорядилась миссис Блэк.
— Да, госпожа, — эльф раскланялся и тут же исчез.
Из прихожей послышалась возня, приглушенные крики и ругань домовика, следом что-то упало. Мистер Блэк отложил салфетку, поставил бокал и стремительно направился на выход. Следом за ним вскочил и Регулус. Они уже подходили к выходу из столовой, как в проходе нарисовалась высокая фигура, за которой маячил Кикимер.
— Матушка, отец, — Сириус вежливо склонил голову в поклоне. — Кажется, вы забыли позвать меня на столь важное, для нашей семьи, событие.
Софии казалось, сердце сейчас взорвется в груди. Ей вновь стало трудно дышать, в платье вдруг стало невыносимо тесно и жарко.