— Надеюсь, ты сможешь меня простить, — сказал Ремус, накрывая ее ладонь своей, и почувствовав, как она дернулась, но руку не убрала. Ремус убрал ее сам, ощущая, как сжимается сердце.
Она все также молчала. А ему больше нечего было сказать, он поднялся и направился на выход из комнаты. Обернувшись напоследок, он увидел, что она неподвижно сидела, прикрыв глаза и зажав рот рукой.
Ремус зашел к себе, закрыв дверь и прислонившись к ней спиной. Это было не так ужасно, как он представлял, но его все равно напрягла ее реакция, ему нужен был хоть какой-то ответ от нее. Хотя он и так прекрасно знал ответ — все кончено. Он всегда это знал в глубине души, всегда знал, что ни одна девушка не согласится на отношения с оборотнем. И все равно в сердце всегда была надежда, которая не давала ему покоя.
Он упал на кровать. Глаза жгло от подступающих слез, горло сдавило, не давая вздохнуть. В очередной раз он проклинал свою судьбу. Ремус ненавидел свою жизнь, ненавидел свои ежемесячные страдания, от которых никуда не сбежать, ненавидел свою болезнь.
Как бы ему хотелось быть обычным человеком. Радоваться простым вещам, а не отмечать в календаре очередное полнолуние и отсчитывать дни до него.
— Ремус…
Дверь слегка приоткрылась и в проходе появилась Эшли.
Ремус тут же сел на кровати, проморгавшись, и надеясь, что глаза не успели покраснеть от сдерживаемых слез.
— Можно? — неуверенно спросила она, все еще стоя в дверях.
Не в силах и слово произнести, он кивнул.
— Прости, что… повела себя, как дурочка, — нервно усмехнувшись, сказала она, подходя к нему и останавливаясь возле кровати.
— Что?..
— Просто… если честно, такое я не ожидала услышать. Поэтому и растерялась, — ее губы вновь дрогнули в нервной улыбке. Она часто моргала и не сводила взгляда с него, не выпуская свою косу из рук. — А ведь я должна была поддержать тебя…
— Ты ничего не должна, Эшли, — перебил Ремус. — Твоя реакция вполне нормальная.
— Нет! — она расширила глаза, садясь рядом с ним, и взяв его руку в свои. — Не нормальная! Ты мне очень нравишься, Ремус, и я хочу, чтобы… Мне действительно жаль, что ты не рассказал мне об этом раньше. Но я вполне понимаю, почему ты этого не сделал. И я не хочу, чтобы ты себя винил. Ты в этом не виноват… и я хочу, чтобы ты знал, я все равно буду с тобой, несмотря ни на что.
У него все внутренности сжимались, слушая ее сбивчивую речь. Правду говорят, что у пуффендуйцев самое доброе сердце и чистая душа. У Эшли так точно.
— Эшли, я не хочу, чтобы ты сейчас давала ответ, — произнес Ремус, стараясь не обращать внимание на разгоравшуюся надежду. — Это тяжело принять. Поэтому, пожалуйста, просто подумай… хотя бы до конца каникул. И знай, что я тебя полностью пойму, если ты захочешь прервать наше… общение.
Ремус понимал, что она сейчас, вероятно, говорит в состоянии аффекта. Или просто потому, что ей совесть не позволит бросить его, узнав всю правду. Поэтому он и хотел дать ей время все спокойно обдумать и не торопиться с решением.
— Глупости! — выпалила она, еще крепче сжимая его руку. — Я давно знаю, что хочу быть с тобой. И ничто это не изменит.
Сглотнув ком, стоящий в горле, Ремус произнес:
— Пойми, Эшли. Я — оборотень. Ты прекрасно знаешь, как к таким относятся в обществе. Меня ждет непростое будущее, я вряд ли смогу найти нормальную работу, я никогда не смогу завести семью.
Как бы ему не было тяжело, он хотел сразу во всем ей признаться, сразу дать ей понять, что ее ждет, если она решит остаться с ним.
— Я с этим уже смирился, — соврал он, опустив глаза на мгновение. — И я не хотел бы, чтобы и ты…
— Пожалуйста, Ремус, не решай за меня, — Эшли придвинулась к нему еще ближе. — Все это…ликантропия… ужасно несправедливо, — сказала она со слезами на глазах. — Ведь ты меньше всех этого заслуживаешь. То есть… конечно же, такого никто не заслуживает. Но ты в особенности.
Она замолчала, подбирая слова.
— Мне все равно на твою болезнь. В смысле, не все равно! Я имею в виду, мне не важно… все эти трудности… это такие пустяки. Главное ведь совсем другое.
Она ему ласково улыбнулась и провела рукой по его волосам.
— Мне гораздо важнее, что ты добрый и искренний. Верный и бескорыстный. Что ты смелый, — она улыбнулась еще шире. — И знаешь обо всем на свете! Мне важно то, что я с тобой чувствую себя такой счастливой, — у нее вновь в глазах заблестели слезы. — Так что, пожалуйста, Ремус, не лишай меня этого.
Он ей слабо улыбнулся, мотнув головой, и шепотом произнес:
— Не буду.
Притянув его за голову к себе, она оставила нежный поцелуй на губах.
— Я хочу, чтобы ты знал, Ремус, что ты не один, — сказала она слегка дрожащим голосом, оторвавшись от него на дюйм и посмотрев с нетипичной для нее серьезностью. –Меня это не пугает и не волнует. С чем угодно можно справиться, ведь самое главное, что мы… что мы любим друг друга. Да? — спросила она с надеждой.
Он долго ничего не отвечал, глядя в ее глаза и не веря во все происходящее. Не веря, что она все-таки смогла это принять, что не отвернулась. Он ей всегда будет за это благодарен, и со своей стороны сделает все возможное, чтобы она всегда была счастлива.
— Да, — уверенно ответил Ремус, прежде чем вновь прижаться к ее губам.
========== 86. Гость ==========
Северус Снейп
С Белби он договорился встретиться уже только в Хогвартсе. Она, толком ничего не объяснив, сказала, что остаток каникул проведет у родственников, и времени заниматься противоядием не будет. Северус этому удивился, Белби до этого не говорила ему, что у нее подобные планы. К тому же, у него были большие надежды закончить работу над противоядием до конца каникул. Поскольку, по возвращению в школу, ему, вероятнее всего, вновь придется заниматься зельем для Пожирателей Смерти.
Но он быстро утешил себя тем, что освободившиеся дни можно полностью посвятить изучению рун.
Вернулся домой Северус с десятком книг из блэковской библиотеки. К счастью, Сириус был не против, чтобы он позаимствовал их на время. Хотя Бланк и не упустила случая сказать ему, что она запомнила названия всех книг, что он взял. Сириус на это посмеялся, а Северус с неприязнью подумал, кто вообще ей дал право так по-хозяйски относиться к вещам Сириуса.
Бланк в принципе стала его неимоверно напрягать. Она и раньше ему не нравилась, а после разговора в кабинете, он стал ее еще и опасаться. Северус никак не мог понять ее и разгадать. Он всегда считал ее обыкновенной тупицей, но она определенно что-то знала и это его нервировало. И то, что она не рассказывала об этом Сириусу, тоже его немало волновало. Хоть для него это и было плюсом, то, что она имеет секреты от Сириуса, не говорило о ней ничего хорошего. Кто знает, что еще она может скрывать.
Северус не удивился бы, узнав, что Бланк оказалась в сговоре с Пожирателями. От чистокровной слизеринки этого вполне можно ожидать. Особенно учитывая ее отношения с Гринграсс, Регулусом и прочими родственниками Пожирателей. Он никогда не слышал, чтобы Бланк вставала на сторону маглорожденных, хотя и относилась ко всем одинаково. А если брать в расчет, что никто из высшей диаспоры слизеринцев ее не трогает, значит, они относятся к ней, как к своей. Что также настораживает.
Северус, конечно, не мог игнорировать голос разума, который говорил о всех противоречиях. Таких, как ее нежелание выходить замуж за Регулуса — наследника древнейшего рода. Или ее показное презрение ко всему чистокровному. Или ее плохих отношениях с родителями, хотя тут у него не было никаких доказательств, помимо рассказов Сириуса. Несмотря на это, Северус все равно ее опасался. И решил, что за ней надо более пристально присмотреть.
***
Северус изучал специфику и действие готских рун, когда в дверь раздался короткий стук. Выхватив палочку, он тут же поднялся. На дом были наложены защитные чары, и никто не мог прийти без особого приглашения. И если Северус такого приглашения никому не давал, значит сделала это мать.