— Он всегда об этом мечтал! — выпалил Сириус. — Конечно же, он ее принял!
Между ними вновь повисло молчание. Сириуса переполняли мысли, но он не мог и слово из себя выдавить. Теперь, обнаружив, что Бланк в полной безопасности, его волновала судьба брата. И непоправимая ошибка, которую он совершил.
Конечно, вероятность, что Белла его обманула, была. Кузина прекрасно знала, что для Сириуса станет ударом известие, что Регулус принял Метку. Но это уж слишком походило на правду, и Сириус давно ждал подобной новости, чтобы сомневаться в намеках Беллы.
— Послушай, — сказала София, придвигаясь к нему ближе, — даже если он принял Метку, это еще ничего не значит…
— Ничего не значит?! — вспылил Сириус, вытаращив на нее глаза. — Ты просто не понимаешь! Это означает конец! Все! Обратного пути нет!
— Он ведь может отказаться…
— Нет! — снова перебил Сириус. — Не может! Ты либо вечно служишь этому ублюдку, либо тебя убьют за предательство и измену!
Он смотрел на нее пылающим взглядом, чувствуя, как буря в душе лишь усиливается.
— Это клеймо на всю жизнь! Я не знаю как, но он через Метку способен все мысли человека видеть, знать, где он находится, о чем думает. Может контролировать его. И если у Рега только мысль мелькнет отказаться от Метки, то все, он нежилец!
Она смотрела на него широко распахнутыми глазами и не знала, что сказать.
— А знаешь, что ему сейчас придется делать?! Убивать, пытать! Эти люди не способны на жалость. Они считают себя венцом творения, элитой, которая заслуживает всех прав! Они считают маглов отбросами и низшей ступенью, они убивают их, глазом не моргнув, потому что по их мнению, жизнь маглов и маглорожденных ничего не стоит. Они могут пытать просто ради удовольствия. В их армии тролли, дементоры и оборотни, которые совсем не такие милые, как Рем! Они могут вырезать целую семью, ради ценной информации, и убить целый город, ради одного нужного человека. Это убийцы и психопаты, не имеющие ни сострадания, ни жалости!
Он замолчал, словно полностью выдохнувшись, и обессиленно откинулся на спинку дивана, закрывая лицо руками.
— Он… Рег ведь мог просто поддерживать его, как родители, — тихо сказал Сириус, — а если он принял Метку, значит он готов… делать это все.
Ему хотелось добавить, что это он во всем виноват, что не уследил за братом, не направил на верный путь, но язык не поворачивался. Если взглянуть правде в глаза, он давно перестал интересоваться его жизнью, полностью поглощенный своей собственной. А сейчас уже поздно что-либо менять.
Взглянув на Бланк, он не знал, что думать. Она по-прежнему молчала, и Сириус не представлял, что творится у нее на душе. С нетипичным серьезным выражением на лице, она смотрела на огонь, сдвинув брови и сжав губы.
У него на душе кошки скребли, которых он так ненавидит. Он же знает, что она неравнодушна к Регулусу. Дружеская там симпатия или еще что-то, но она всегда о нем переживала. Сириус не сомневался, она сейчас ищет всевозможные оправдания его брату. И он бы злился на нее, если бы не делал тоже самое. Разница была только в том, что он не видел ни одного оправдания такой жестокости и желанию служить Волан-де-Морту.
— Скажи что-нибудь, — не вытерпел он.
Она перевела на него пронзительный взгляд, и еще долго молчала, подбирая слова.
— Это его выбор, — резко сказала она.
Так больше ничего и не сказав, она сползла с дивана и, устроившись на мягком пушистом ковре возле камина, взяла в руки гитару.
Очевидно, ей было легче смириться с таким выбором Регулуса. Сириус же никогда не сможет это принять. И он не понимал, почему она так легко сдалась, тогда как всегда верила в лучшее в Регулусе.
Он ей так и не рассказал, что видел Луи. Сириус и сам не знал как относиться к тому, что у ее брата какие-то совместные дела с его кузиной, и он не хотел, чтобы Бланк переживала лишний раз.
Как и не рассказал о том, что Регулус позволил Белле отомстить ей за позор. Регулус не хуже Сириуса знает, на какую жестокость способна Белла, и Сириус все еще не мог поверить, что брат добровольно отдал Софию на съедение их кузине. Хотя и не исключал такого варианта, ведь если брат принял Метку, кто знает, до чего еще он опустится. И если ему прикажут навредить Бланк, он не посмеет ослушаться.
Тот факт, что Белле будет за радость расправиться с Софией, внушал ему невыразимый ужас. Сириус за себя так не боялся, как за нее. Да что там, он в принципе никогда ничего не боялся. Но только не сейчас и не в случае с Бланк.
И больше всего он страшился того, что его не окажется рядом в нужный момент. Он ведь пообещал ей, что защитит от всего. Говорил, что магия ей не нужна, когда она с ним. Один раз его уже не оказалось рядом. И второго раза он никогда не допустит.
Сириус взглянул на Софию, которая сидела вплотную к камину и перебирала струны, играя что-то незамысловатое. Ее распущенные волосы, тяжелой волной лежащие на одной стороне, ярко мерцали в свете огня. Тонкие пальцы скользили по струнам, подбирая аккорды. Подняв взгляд на ее лицо, он заметил ее едва-уловимую мягкую улыбку, которая придавала удивительную нежность ее лицу. Прикрыв глаза, она вполголоса запела что-то собственного сочинения. Французский делал звучание объемным и мелодичным, проникая во все клеточки тела, наполняя их теплом. Она как-то сказала ему, что музыка лечит, и он был с ней полностью согласен. Особенно сейчас.
Душа моя…
Он не переживет, если с ней что-то случится.
========== 89. Начало ==========
Джеймс Поттер
По возвращению из Блэкпула, Джеймс надеялся, что Лили проведет с ним остаток праздничных дней. Только он никак не ожидал, что миссис Эванс откажется отпускать свою младшенькую дочурку к нему до конца каникул.
Эта удивительно мягкая и нежная женщина с ослиной упрямостью не хотела отпускать свою дочь с ночевкой к ее парню, аргументируя тем, что приличные девушки так не поступают. Пришлось даже подключить миссис Поттер, которая написала письмо миссис Эванс и заверила, что Лили будет не только в полной безопасности и жить в отдельной комнате, но она и сама лично проследит, чтобы ее сын не переходил черту. Джеймс на это только ехидно посмеивался, как бы говоря, что они поздно спохватились, и раз уж он уже опорочил невинную Лили, ей некуда деваться и придется однажды выйти за него замуж.
По итогу миссис Эванс сдалась, и Лили приехала в Годрикову Впадину. Джеймс подготовил для нее богатую на события программу развлечений.
В первую очередь он показал ей дом Боумена Райта, который отныне служил небольшим музеем по истории квиддича. Именно мистер Райт выковал первый магический снитч. Лили посчастливилось не только провести половину дня в этом музее, но и прослушать крайне подробную и увлекательную историю квиддича. Джеймс был глубоко шокирован, когда узнал, что Лили и не в курсе, что раньше вместо снитча использовался сниджет — живая птица.
Также он водил ее в центр городка, где располагалась величественная стела, посвященная героям магловской войны, и показал все исторические места, которые так интересовали Лили, но не его. Перезнакомил ее со всеми своими друзьями-маглами и провел по всем волшебным магазинчикам.
Он показывал ей заброшенный особняк, где раньше жила семья Дамблдоров. И уютный домик, где живет известный историк Батильда Бэгшот. Доброжелательная старушка как раз выпускала свою кошку погулять, когда они проходили мимо, и чуть ли не силком затащила их к себе на чай. Очевидно, ей было одиноко и скучно, поэтому компания в виде соседа-Джеймса и его очаровательной подружки пришлась ей вполне по душе. Джеймс откровенно маялся в душной гостиной и хотел побыстрее вновь оказаться на улице, Лили же заинтересованно слушала рассказки Бэгшот о ее работах.
И конечно же, не обошлось без вечера на шалаше Джеймса. Они взяли корзинку с горячими бутербродами, термос с глинтвейном, и, разведя небольшой костер, до полуночи наслаждались обществом друг друга.
Джеймс мог вечностью ею любоваться. В свете огня ее волосы полыхали ярче обычного. Глаза искрились, когда она делилась впечатлениями, полученными от встречи с Бэгшот и посещения волшебного зоомагазина, где ей приглянулось несколько питомцев.