— Давно там не были, — кивнул Северус.
— О-о, — Алиса мечтательно закатила глаза, — как я соскучилась по Хогсмиду… и по сливочному пиву! Скорее бы уже открыли деревню…
Все пошли обратно к камину, а Ремус надеялся, что у Алисы плохо с математикой и ей не покажется странным, что на них четверых им нужно три значка. Вспомнив про количество значков, он произнес:
— Кстати, значок Лили нам брать не придется.
Лили едва слышно прошептала: «Слава Богу», и Ремус добавил:
— Я думаю, их можно размножить.
Не успел он предложение закончить, Сириус уже достал свою палочку. Но как бы они ни старались, какие заклинания ни пробовали, ничего не выходило. Из любопытства даже Лили с Алисой подключились, тоже испробовав различные чары, но все впустую.
— Сильно сомневаюсь, что получится, — с важностью произнесла Лили. — Все-таки, значок старосты — вещь ценная, выдается только тем, кто заслужил.
Ремус успел заметить, как Джеймс и Сириус на последних словах переглянулись, усмехнувшись и закатив глаза.
— Наверняка они защищены от обычного копирования, тут должна быть магия сложнее, — закончила Лили.
Решив, что завтра придется засесть в библиотеке, они разошлись по своим спальням.
— Рем, можно твой значок позаимствовать на ночь? — Сириус поднял на него взгляд, точь-в-точь каким смотрел на Лили. У побитой дворняги взгляд не такой жалобный.
Ремус не сдержал улыбки.
— На меня эти твои взгляды тоже не действуют, — сказал он, — а значок я тебе и без них дам. Только не опаздывай утром, если Минни меня без него увидит…
— Обещаю! Ты еще проснуться не успеешь, я уже здесь буду! — Сириус в порыве эмоций даже обнимать его кинулся. — Спасибо, дружище!
Сириус с ними торопливо попрощался, на всякий случай взял мантию Джеймса и унесся в подземелья.
— Ну, а я к Лили пойду, — сказал Джеймс, проверив по Карте, что гостиная по-прежнему пустая.
Ремус и Северус остались одни в спальне. Посмотрев на друга, Ремус раздумывал, стоит ли ему сейчас рассказать о чудесном эфире, что ослабил его симптомы. Ему не хотелось отвлекать его лишний раз.
Северус снова был мрачен и неразговорчив, и рот открывал только чтобы поязвить. В последние две недели, что прошли с его дня рождения, он постоянно пропадал в лаборатории или библиотеке. А если и находился в спальне, то задергивал свои пологи и изучал книги, которые они ему подарили. Стена возле его кровати каждый день наполнялась пергаментами со сложными формулировками рун. Никто из них этот предмет не изучал, и понять, что там написано, не мог. Северус им рассказал, что пытается с помощью рун помочь своей маме. Он хоть и говорил правду, но Ремус все равно отчетливо улавливал, что он многое недоговаривает.
Ремус и припомнить не мог, когда они в последний раз с ним нормально разговаривали на какие-то отвлеченные темы. И, заметив, что Северус не задернул полог, как это обычно бывало, решился обратиться к нему:
— Как продвигается твое изучение рун?
Северус поднял на него задумчивый взгляд, все еще находясь в своих мыслях.
— Знаешь, неплохо, — ответил наконец он, и даже изобразил подобие улыбки, — с подаренным книгами дело пошло быстрее.
— Рад, что они пригодились!
— Конечно, пригодились, — усмехнулся Северус, — это коллекция Академии, как они могут не пригодится.
Ремус ему улыбнулся и принялся расстилать свою постель. Почувствовав на себе взгляд Северуса, он на него вопросительно посмотрел.
— Ты себя как чувствуешь? — сдвинув брови, спросил он. — Завтра же полнолуние.
— Хорошо, что ты спросил. Эшли дала мне одну вещь…
— Ты что-то пил? — перебил его Северус, состроив оскорбленное лицо — он всегда придумывал различные настойки, чтобы ослабить страдания Ремуса, и сейчас откровенно ревновал, что Ремус взял лекарство у кого-то другого.
Эта неожиданность Ремуса очень позабавила, и он улыбнулся.
— Нет, она использовала эфир. Растерла в руках и… — Ремус смутился на мгновение, ему не хотелось рассказывать все подробности, — и вот.
— Интересно. И тебе помогло? Из чего состоит не спросил?
— Помогло, мне стало значительно легче, — уверенно сказал Ремус. — А состоит из мяты, ромашки и… кажется, я забыл последний ингредиент.
— Анис?
— Нет.
— Полынь? Белладонна?
Ремус снова помотал головой, силясь вспомнить третий ингредиент и ругая себя за забывчивость. Северус перечислил еще с десяток трав, но все мимо.
— Цветы моли? Фенхель?
— Да! — воскликнул Ремус. — Точно, фенхель.
Северус удивленно вскинул брови:
— Неожиданно. Где она взяла этот состав?
— Какой-то четверокурсник с их факультета приготовил.
Взгляд Северуса на секунду стал неподвижным, но в следующее же мгновение он кивнул и потянулся за своим блокнотом, сделать очередную запись.
— А как у Деборы дела? — поинтересовался Ремус, чувствуя, что Северус сегодня не в таком плохом настроении, как обычно, и может быть, им даже удастся о чем-то поговорить. — Давно вас вместе не видно.
— Мы с ней в выходные встречались, — ответил Северус, не поднимая на него взгляд и что-то строча в своих записях.
— Вы все в лаборатории свои свидания проводите? — мельком улыбнувшись, спросил Ремус.
— Это не свидания, мы с ней работаем вместе, — Северус на него угрюмо посмотрел и с хлопком закрыл свой блокнот. Его раздражение возросло в одну секунду. Он встал, грубо пожелал Ремусу спокойной ночи и задернул полог.
Ремус чувствовал себя растеряно — ведь он не сказал ничего плохого. Но, решив, что Северус в принципе всегда не любил, когда лезут в его личную жизнь, обреченно вздохнул и забрался под одеяло.
***
Вскоре после ужина Ремус явился в Больничное крыло, чтобы мадам Помфри, как и обычно, отвела его в Визжащую-хижину.
Устроившись на старом диване, он принялся ждать друзей. Сегодня они не могли прийти сразу же, им надо отметиться в девять вечера в гостиной, и только потом, обходными путями, они смогут до него добраться.
С проблемой, как размножить значки, они так и не разобрались. Поэтому решили, что сегодня Джеймс и Сириус возьмут значки Ремуса и Лили, а Северусу придется обратиться вороном.
Ремус видел, что Лили не особо рада отдавать значок, и не потому, что боится за свой статус старосты, а переживает за Джеймса, который проводит ночи в компании оборотня. Но она без лишних слов и нравоучений вручила Джеймсу свой сверкающий значок старосты, понимая, что иначе он просто выпрыгнет из окна с метлой.
Время тянулось ужасно медленно. Ему и без того всегда казалось, что минутная стрелка ход замедляет в преддверии полнолуния, но сейчас, в полном одиночестве, это становилось невыносимо.
Ремус, оказывается, совсем привык, что это время, полное мук и страданий, ему всегда скрашивали друзья. Уже больше двух лет они всегда рядом с ним, стоит мадам Помфри отвести его в Визжащую-хижину, развлекают его бессмысленными разговорами, веселыми историями, которые он слышал тысячи раз, и которые хоть немного заставляют забыть о боли и агонии, что мучает тело.
Он безуспешно пытался отвлечь себя сам, перебирая все мысли подряд, но кроме картин предстоящей трансформации, которая переломает ему все кости, в голову ничего не шло.
Все внутренности горели огнем, кожа была раскаленной. Он чувствовал, что волк внутри ждет не дождется своего часа, начиная делать попытки прорваться наружу. Ему вновь казалось, что конец близок и он не вытерпит очередной муки.
Внезапно он подумал об Эшли, о цветочном аромате ее волос, о ее улыбке и об уюте пуффендуйской гостиной. Воспоминания о мягких прикосновениях, ласковых руках, от которых приятно пахнет травами, о ее мелодичном голосе и нежных губах, дарили душе неожиданное успокоение. Тело продолжало болеть и ломить, но тот монстр, что жил внутри и рвался наружу, вдруг стал удивительно смирным.
— Извини, что так долго, старосты пристали с нравоучениями, — скривился Северус, усаживаясь на кресло. Он, конечно же, появился первым, — Кажется, не мы одни разгадали, как обойти проблему с комендантским часом.