Джеймс вдруг прервался на полуслове и стал торопливо сворачивать газету.
— Ничего интересного больше нет, — сказал он притихшим друзьям.
— Можно взглянуть? — Ремус потянулся за газетой, которую Джеймс тут же отодвинул, но, заметив хмурый взгляд друга, нехотя пододвинул ее обратно.
Ремус взял газету и развернул на нужной статье.
Часть страницы занимала колдография, на которой была изображена разрушенная деревня, виднелся пожар вдалеке и нависшая над домами Черная Метка. Это означало, что оборотни официально перешли в армию Волан-де-Морта. Об этом же говорилось и в самой статье.
Там же корреспондент призывал работников Министерства более тщательно подойти к вопросу о регистрации оборотней, а то и вовсе подумать об их заточении в Азкабане.
В статье постоянно мелькали фразы, призывающие к травле или того хуже — к уничтожению.
“…истребление оборотней…”
“…монстры, не заслуживающие никаких прав…”
“…Министерство введет более жесткий контроль за оборотнями, и предусмотрит отдельные виды наказаний для них…”
“…больным ликантропией не место среди нормальных, здоровых людей…”
“…очередное подтверждение, что Волан-де-Морта поддерживают только существа, которые упиваются жестокостью и смертью…”
— Забей, Рем, — Сириус, сидящий рядом и тоже читающий, вырвал газету из его рук и скомкал, — как и всегда, сплошная чушь.
Но Ремус его как не слышал. Его вера в себя, в свою нормальность и надежда, что он может жить, как обычный человек, была настолько хрупкой, что мгновенно пошатнулась.
К оборотням и без того все относятся со страхом и с презрением, и эта статья лишь усугубила это положение.
— А вообще, правы они тут только в одном. Всех, кто поддерживает Волан-де-Морта надо на кол посадить. И твоих сородичей пусть посадят прямо рядом с моими, — сурово закончил Сириус.
Ремус ему слабо и неискренне улыбнулся. Может быть, ситуация у них и была отдаленно похожа, их «вид» поддерживал Волан-де-Морта, принимал участие в убийствах и нападениях, их преследовало Министерство, только вот Сириусу не приходилось каждый месяц муки испытывать, он был нормальным, здоровым человеком, которого не боятся и не обходят стороной, брезгливо морща лицо.
— Сириус прав, — поддержал Джеймс, с беспокойством глядя на Ремуса, — ты не должен себя к ним приравнивать. Везде уродов хватает…
— Да, только вот среди оборотней исключений нет, — упрямо заявил Ремус.
— Да ладно тебе, уж нам-то можешь это не рассказывать, — резко произнес Сириус, — ты — исключение, и сам это прекрасно знаешь.
— Нет, не знаю. Это сейчас я нормальный. Притворяюсь изо всех сил. А что было позавчера? В полнолуние? — добавил Ремус, перейдя на шепот. — Выпусти меня с ними в ту деревню, и я буду такой же. Я даже не пойму, если убью кого-то или покусаю. Вы не хуже меня знаете, что я не могу себя контролировать.
— Тебя от них отличает то, что тебя в той деревне не было, — произнес Джеймс, решительно глядя ему в глаза, — выбор всегда определяет человека, а не то, кто он есть. Посмотри на Бродягу, — он кивнул на мрачного Сириуса, — он мог бы быть рядом со своими родственниками, убивать и пытать, но он здесь, с нами. Или Сев, — он повернулся к Северусу, заставив того напрячься, — у его мамы в друзьях тоже были Пожиратели, а в детстве он мечтал быть слизнем! Но сейчас он с нами!
— Слизнем я быть не мечтал, — вполголоса проворчал Северус, опустив взгляд в тарелку.
— И ты! — продолжал Джеймс, пропустив поправку Северуса. — Ты же не с ними, не нападаешь ни на кого в полнолуния, и не желаешь никому зла. И мы знаем, что ты никогда к ним не присоединишься.
На эту речь Ремусу нечего было сказать. Да и не хотелось. Не хотелось говорить, и не хотелось спорить с Джеймсом, заранее зная, что это дело безвыигрышное. Но его сейчас переполняли эмоции, которые он носит в себе уже много лет, и которые постоянно просились наружу.
— Да… просто… — Ремус печально вздохнул, опуская плечи. — Я устал, что все к оборотням относятся как к грязи. И я понимаю, люди боятся. Боятся не без оснований, но… ты всю жизнь стараешься, пытаешься быть лучше, показать, что тоже чего-то стоишь, но для всех ты все равно останешься уродом, ненормальным, больным, от которого надо держаться подальше, — Ремус остановился, подавив тяжелый вздох. — А главное, никак это не изменить. Я и сам это понимаю, потому что сам не могу доверять себе. Каждый раз после полнолуния мне так страшно. Страшно за вас, я всегда боюсь, что могу покалечить кого-то, боюсь очнуться далеко от Хогвартса. Боюсь проснуться в луже крови или рядом с искалеченным телом. Пытка при трансформации не так страшна, как пробуждение после полнолуния…
— Скоро это все закончится, — прервал его Северус, уверенно на него посмотрев.
— Что? — не понял Ремус.
Северус прямо смотрел ему в глаза, и словно не решался продолжить, но, заметив направленные на него взгляды друзей, произнес:
— Я… мы с Белби пытаемся создать волчье противоядие.
— Да ладно, — протянул Джеймс, во все глаза таращась на Северус.
— Оно почти готово, все ингредиенты есть, — продолжил Северус, — нам осталось формулу подкорректировать и со временем настоя определиться. Ну, и еще несколько мелочей.
— Почему ты нам ничего не рассказывал? — воскликнул Джеймс.
— Я не хотел обнадеживать, — ответил Северус, по прежнему глядя на Ремуса. — Это могло занять много времени.
— А давно ты этим занимаешься?
— Начал еще на пятом курсе.
— На пятом?! — Джеймс раскрыл рот от возмущения, он бы ни за что не смог так долго хранить тайну от друзей.
— Так значит, вы с Белби и правда «работаете вместе», — задумчиво произнес Сириус, заслужив от Северуса негодующий взгляд.
— И как действует это противоядие? — охрипшим голосом поинтересовался Ремус.
— Оно не излечит от ликантропии, но приняв его, в теории, ты сможешь полностью себя контролировать. Ты все равно обратишься в волка, только трансформация не будет приносить боль, и ты будешь полностью осознавать происходящее. Иными словами, это будет больше походить на анимагию.
— Потрясающе, — прошептал Джеймс, переведя взгляд с Северуса на Ремуса.
— И ты это сам придумал? — восхитился Сириус.
Северус взглянул на него и кивнул.
— Если пользоваться мозгами по их прямому назначению, можно и не такое придумать.
— Мерлин, ты просто долбанный гений, — восторженно произнес Джеймс.
— Ну, можно просто — гений, — усмехнулся Северус, но тут же вновь стал серьезным и посмотрел на Ремуса. — Белби думает, что мы в ближайший месяц закончим, но я в этом не уверен. Надо не только закончить с формулой, но еще и проводить опыты на…оборотнях. А это может еще затянуться на какое-то время.
За столом на мгновение повисло молчание, все смотрели на Северуса, кто с восхищением, а кто и с неверием.
— В общем, я просто хотел сказать, что не надо… отчаиваться, все будет хорошо, — Северус неловко улыбнулся, утешать и поддерживать он никогда не умел, но сейчас говорил совершенно искренне, Ремус это чувствовал.
— Спасибо, — тихо произнес Ремус.
— Пока еще не за что, — Северус пожал плечами и продолжил завтрак.
Джеймс и Сириус принялись засыпать Северуса вопросами, им нужны были все подробности. После они начали мечтать о лучшей жизни, когда Ремус сможет принимать это противоядие, и в своем человеческом сознании будет проводить с ними полнолуния.
Ремус слушал их краем уха, полностью поглощенный своими мыслями.
…волчье противоядие.
Он даже не думал, что такое в принципе возможно. Ведь это надо подобрать нужные ингредиенты, определить их количество, когда и в каком порядке добавлять в котел, сколько времени настаивать и сколько количества принимать. Из ничего создать зелье, казалось Ремусу, просто нереально. И это не какая-нибудь лечебная настойка, которую и школьник может придумать, это сложное зелье для одной из самых страшных болезней. Но Северус и правда обладал незаурядным умом, и не удивительно, что он способен создать нечто подобное.