Он опять весь день промучил себя душевными терзаниями. Опять метался между мыслями, что Бланк не способна на измену, что она его любит и тому есть доказательства, и между тем, что к Регулусу она однозначно неровно дышит. Иначе он не видел других причин, чтобы всю ночь проводить с человеком.
Ему хотелось хотя бы выйти на улицу, пройтись по Запретному лесу, но он переживал, что стоит ему выйти, сразу придет Бланк. А он не хотел пропустить ее извинений.
Бланк к нему не пришла.
***
— Сириус, ты даже на Чары не пойдешь? — с беспокойством спросил Ремус на следующее утро. — Флитвик обещал устроить пробный тест по ЖАБА.
— Мне плевать, — меланхолично заявил он.
К Ремусу подключился Джеймс, и они вдвоем начали уговаривать его идти на занятия. Сириус на это только громко и недовольно застонал, и перевернулся на живот, закрыв голову подушкой.
— Отвалите, — отозвался приглушенный голос из-под подушки.
Через несколько минут он услышал, как хлопнула входная дверь. Сириус, наконец, достал голову из-под подушки — не стало хватать воздуха, — и упал лицом на нее сверху.
Он еще никогда не испытывал жалости к себе. Ему всегда казалось, что себя жалеют только неудачники. Но сейчас вдруг он настолько остро ощутил себя несчастным и ненужным, что в горле ком встал, и в груди все сдавило от боли.
Бланк так и не явилась. Прошло уже два дня с их ссоры, а ее так и нет. Сириусу это разбивало сердце. Хотелось прямо сейчас встать, найти ее и наслать на нее проклятье.
Он с трудом отодрал себя от кровати и заставил сходить в душ, где уже не был больше суток. Но выйдя из ванной, он обратно натянул пижамные штаны и снова рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку.
Хотелось кричать от бессилия. Ведь он понимал, она никогда первая к нему не придет. Слишком много гордости, слишком много чести. А он уже просто не мог снова бежать за ней.
Обдумывая все по сотому разу, он уже не мог сказать, что поставить ее перед выбором было хорошей идей. Вначале он обвинил ее в неверности, а потом заставил выбирать между ним и ее другом. Вероятно, он и правда погорячился.
Но Сириус сразу пресекал все эти мысли, потому что знал, к чему они ведут — он побежит мириться.
С другой стороны, сидеть взаперти уже вторые сутки ему осточертело. И встретиться им все равно придется. Сириус не представлял, как он сможет держать себя в руках, если они встретятся, а она даже не попытается извиниться перед ним. Не подойдет к нему, и они навсегда расстанутся. Он не вынесет этого. И потому оттягивал момент их встречи до последнего, сидя в башне.
Внезапно тихо скрипнула входная дверь. Сириус уже решил, что это вернулся кто-то из друзей, но по запаху и легким шагам сразу узнал ее.
Сердце в груди перевернулось, сбив дыхание.
— Если ты пришла без извинений, можешь сразу уходить, Бланк! — грозно произнес он, на секунду оторвав лицо от подушки.
Она ему ничего не ответила и дошла до его кровати. Он услышал звук отодвигаемых колец, которые держали полог.
Он так и лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку и не поворачиваясь на нее, и ожидая от нее каких-либо действий.
— Я соскучилась по тебе, — мягко сказала она. Все внутри него кричало о том же.
В следующее мгновение Сириус почувствовал, как она забралась к нему на кровать, сбросив ботинки, и легла сверху, придавливая его своим весом. Она прижалась щекой к его спине и руки просунула ему под грудь, крепко обнимая его.
Он настолько соскучился по ее объятиям и прикосновениям, что готов был простить все прямо в эту секунду.
— Соскучилась, говоришь? — недоверчиво спросил он. — Я думал, ты мне уже нашла замену.
Бланк приподняла голову, уперевшись подбородком ему в плечо, и прошептала на ухо:
— Дурак ты, Блэк. Миллионы людей не заменят тебя. Никогда.
У него сердце замирало. От ее проникновенного шепота. От горячего дыхания, что обдавало шею. От ее слов.
Сириусу так хотелось верить ей. Верить и знать, что он единственный для нее. Что он один полностью занимает место в ее сердце. Как и она в его.
Повернув голову на бок, он скосил глаза на нее.
Он хотел лишь перевернуться на спину, чтобы обнять ее в ответ, но она слезла с него, под его разочарованный вздох. Приподнимаясь, чтобы тоже сесть, он сразу заметил, что что-то не так. Она сидела на коленях напротив него и не сводила с него странного взгляда.
Сириус хотел что-то сказать, он уже и сам не помнил, что именно. Все мысли вдруг резко улетучились из головы.
— Ты… губы накрасила? — ошалело спросил он, уставившись на ее губы, накрашенные темно-красной помадой, от чего они казались еще больше.
— Ага, — она мельком улыбнулась и закусила нижнюю губу, сбивая его сердце с ритма. — Нравится?
— Нравится…
Ему не просто нравилось, его это приводило в дикое возбуждение. В паху все немедленно потяжелело, в горле пересохло. В голову лезли до ужаса непристойные мысли.
С такими губами она выглядела на опасной границе вульгарности и сексуальности, и в тоже время, что-то в ее образе оставалось невыносимо трогательным. Может быть, тонкая беззащитная шея, обрамленная выбившимися светлыми прядями. Может быть, нежная кожа и мягкое свечение ее глаз. Может быть, белоснежная школьная рубашка, застегнутая под горло и перетянутая ненавистным слизеринским галстуком.
— Ты специально это делаешь, — невнятно прошептал он.
— Что делаю? — она рукой потянулась к ленте на волосах и слегка потянула за ее кончик, распуская волосы, которые волной упали ей за спину. — Это?
— Дьявол, — прошептал Сириус, прикрыв глаза, — ты дьявол, Бланк.
— Или это? — она опустилась на четвереньки и медленно стала приближаться к нему. — Или, может быть, это?
Она приблизилась к нему вплотную и на секунду задержала на нем взгляд. Она закрыла глаза и, обхватив одной рукой его голову, провела кончиком языка вдоль его шеи, в конце слегка прикусив за мочку уха, вызывая шквал мурашек, и снова села на колени, оказавшись напротив его лица в паре дюймов от него.
— Или… — она на короткое мгновение опустила взгляд на его губы и снова взглянула в глаза пронизывающим взглядом.
Сириус сейчас только и мечтал, чтобы она его поцеловала, поэтому, когда ее рука коснулась резинки на его штанах, сдвигая ее, он не сдержал громкий судорожный вздох. Он стыдливо прикрыл глаза, ругаясь внутри себя, что ведет себя, как второкурсник.
Она тоже это поняла, усмехнулась и звонко поцеловала его в кончик носа, как это обычно делал он. Сириус не сомневался, на кончике носа теперь остался красный след.
— Ты специально это делаешь, — обреченно повторил он, одним лишь взглядом требуя его пощадить.
— Конечно, специально, — прошептала она, — у тебя научилась.
— Ученик превзошел учителя, — обессилено произнес он, сдаваясь под ее напором.
Она, положив руки ему на плечи, легко уложила его на кровать и нависла сверху, все также стоя на четвереньках.
— Ты сам говорил, в твоей игре правил нет, а…
— …а победитель всегда я, — закончил он за нее, понимая, что в этой жестокой битве он давно проиграл. Он сделает всё ради нее, и простит ей всё.
Сириус видел, как зажигаются искры в глубине ее глаз, как она слегка приподнимает уголки губ в полуулыбке — она и без слов понимает, что он потерпел поражение.
— Именно так, — произнесла она и наклонилась.
Она медленно и с чувством оставляла поцелуи на его шее, линии скул и на губах. Она сама положила его руки себе на бедра, а он и не смел сопротивляться — бесполезно, она все равно сделает с ним всё, что захочет.
— Так, ну всё, — она резко выпрямилась. — Я не могу, когда ты так смотришь. Побитая дворняга и то такой несчастной не выглядит.
Сириус так и продолжал лежать, раскинув руки в разные стороны и не сводя с нее взгляда, полного обожания и покорности.
— Говори, что не так, — серьезно произнесла она. Не дождавшись ответа, она произнесла: — Ты все еще из-за Регулуса переживаешь? Я не знаю, Сириус, как еще до тебя донести, что у меня к нему ничего нет. И я никогда, никогда не стану изменять тебе. Мне обидно и больно, что ты вообще мог такое допустить.