Выхода не оставалось.
— Хорошо. Тогда я иду с вами, — решительно сказала она и поднялась с дивана.
Сириус искренне рассмеялся и произнес:
— Исключено.
— Почему это? — разом воскликнули Джеймс и Лили, потом переглянулись и расплылись в одинаковых ласковых улыбках.
Сириус на них лишь закатил глава и произнес:
— Хорошо, идем. Вижу, спорить бесполезно.
Спорить, конечно, было и бесполезно, но Сириус все равно всю дорогу не умолкал и причитал, что если бы он знал, что пойдет и Лили, то он и Софию бы с ними позвал. И долго разорялся, чтобы Лили даже не думала читать им нравоучения, не напоминала каждые пять минут о правилах, и вообще вела себя как нормальный человек, а не как староста, а Джеймс ему тихонько поддакивал.
Разумеется, Лили и без подсказок не собиралась ничего такого делать.
— А я думала, мы через ход под гремучей ивой пойдем, — сказала Лили, когда они остановились возле статуи одноглазой ведьмы на третьем этаже.
— Здесь быстрее, — улыбнулся Джеймс и достал палочку. — Диссендиум!
Лили уже хоть и знала обо всех тайных ходах, но ни одним из них пользоваться еще не приходилось.
Они выбрались из «Сладкого королевства» и по закоулкам и темным дворам направились в сторону «Кабаньей головы».
— А что вы хотите узнать у Фрэнка? — спросила Лили. — Он что-то важное должен рассказать?
— Да нет, мы так, поболтать, — беззаботно ответил Джеймс.
— В смысле, поболтать? — опешила Лили. — Я думала, у вас серьезный повод!
— Повод серьезный, — сказал ей Сириус, — нам надоело сидеть в замке, и мы захотели поболтать с Лонгботтомом.
— И все?! И ради этого мы столько правил нарушаем?
— Нет, еще мы хотим выпить, — усмехнулся Сириус.
Лили была поражена до глубины души. Она не сомневалась, что они идут на встречу с Фрэнком, вероятно, чтобы узнать что-то важное. А им всего-то скучно стало.
— Какая безответственность! — не удержалась Лили. — В Хогсмиде сейчас так опасно, а вы!..
— Всё хорошо, Лили, — улыбнулся ей Джеймс, взяв за руку. — В Хогсмиде сейчас кроме мракоборцев никого и нет.
— Очень успокаивает, — нервно ответила она, оглядываясь на пустой закоулок, по которому они шли.
— Слушай, Эванс, ты обещала не нудеть, если мы тебя с собой возьмем, — не вытерпел Сириус.
— Эй, не груби! — возмутился Джеймс. — Пусть нудит, сколько хочет!
Лили даже растерялась на мгновение, не зная, как на это реагировать. Ведь она вовсе не нудит.
У нее еще множество вопросов в голове крутилось. И что будет, если их поймают; и почему они идут в «Кабанью голову», неужели места похуже найти было нельзя; и почему Фрэнк, порядочный человек, поощряет подобные поступки. Но она благоразумно решила промолчать, в конце концов, она сама с ними напросилась.
В «Кабанье голове» было немноголюдно. Лишь пара столиков занята, да один человек возле барной стойки сидел.
Лили передернула плечами от отвращения, стоило им зайти внутрь. Ее любовь к сверкающей чистоте и стерильности не выносила толстого слоя пыли на столах, копоти на окнах и затхлого запаха. Хотелось взять в руки палочку и все это отмыть.
— Джеймс, — из дальнего темного угла им махнула тень, привлекая их внимание. Приподнявшись и попав под тусклый свет свечи, из тени вышел Фрэнк, приветливо им улыбнувшись. — О, Лили, ты тоже здесь! Рад тебя видеть!
— Привет, Фрэнк! — радостно поздоровалась Лили и, дождавшись, когда он поздоровается с мальчиками, сразу спросила: — Как Алиса?
Улыбка с его лица сразу спала.
— Тяжело, — вздохнул он. — Вчера похороны были. Сейчас она с бабушкой, разбираются с вопросами по наследству.
— Неужели их и правда Пожиратели убили? — спросил Джеймс, нахмурившись. — Чем они им неугодили?
— Все этим вопросом задаются, — мрачно ответил Фрэнк. — Пожиратели обычно или маглов убивают, или маглорожденных, или чистокровных, которые дорогу им перешли. А Стоуны ни в какую категорию не попадают.
— Удалось хотя бы одного поймать? — спросил Сириус.
— Никого, — Фрэнк помотал головой, тяжело вздохнув. — С Меткой вообще ни одного человека не поймали. За всё время.
— Как же так?! — воскликнул Джеймс, тут же взяв себя в руки и перейдя на шепот. — У вас же были какие-то зацепки.
— Были, — согласился Фрэнк. — И даже есть несколько подозреваемых. Но они либо хорошо скрываются, либо нам не дают поводов для ареста. А мы, сам понимаешь, не можем прийти и потребовать рукав задрать. Но сейчас Крауч вступит в полные права, и должно что-то поменяться. У него много жестких законов, но есть и вполне неплохие.
— Разве жесткие законы, это не то, что нужно в борьбе против этих ублюдков? — поинтересовался Сириус.
— Да, и многие законы действительно нам очень помогут, — сразу сказал Фрэнк. — Например, чтобы проверить подозреваемого на наличие Метки достаточно будет одного лишь приказа Грюма, а не кипы бумаг со всех инстанций Министерства, как сейчас. И подобных законов много. Но еще есть такие, которые разрешают применять поцелуй дементора ко всем, кто носит Метку. И которые позволяют нам использовать Непростительные на Пожирателях.
— Поцелуй дементора? — в ужасе переспросил Джеймс.
Лили в полной мере разделяла его ужас. Поцелуй дементора считался самой страшной казнью, при которой дементор высасывает душу человека. После этого он становился «овощем», полностью лишенным разума и любых чувств, совершенно не реагируя на окружающий мир.
— Да, если у тебя Метка, это прямое доказательство причастности к разбоям и убийствам. А если поймают на месте преступления, без суда отправят к дементорам на поцелуй, чтобы камеру в Азкабане не занимал.
— Ужасно, — прошептала Лили.
— Согласен, — кивнул Фрэнк. — И вроде, казалось бы, эти люди ничего другого и не заслуживают, но… мы должны оставаться людьми.
Они просидели в кабаке недолго. По большей части Фрэнк рассказывал о новых порядках, которые скоро вступят в силу. Рассказывал о своей учебе и о том, что его уже изредка посылают на задания. Джеймс на все это очень бурно реагировал — ему тоже не терпелось приступить к делу. А Сириус был странно молчалив все это время. Ну, а Лили только и слушала их, все больше накручивая себе переживаниями за Джеймса и его будущей сферой деятельности.
— А здесь-то ты что делал? — спросил Джеймс у Фрэнка, когда они вышли на улицу.
— А, да так… — Фрэнк опустил взгляд и как-то странно замялся. Он махнул рукой в сторону кабака и сказал: — Заходил переброситься парой слов с Аберфортом.
— Понятно, — протянул Джеймс, с подозрением на него посмотрев.
— Ну ладно, — улыбнулся Фрэнк, — мне пора. Да и вам уже скоро надо быть в замке. Рад был повидать!
— Передавай привет Алисе, — торопливо произнесла Лили, — скажи, что мы за нее беспокоимся, и очень ждем, когда она вернется.
— Передам, — сказал Фрэнк, попрощался с ними и исчез с негромким хлопком.
Они практически в полном молчании дошли обратно до «Сладкого королевства», каждый погруженный в свои мысли.
Они уже спустились в тайный проход, как Джеймс подал голос:
— Бродяга, ты думаешь о том же, о чем и я?
— О чем? О квиддиче и голой Эванс? Нет, — усмехнулся он в ответ.
— Сириус! — воскликнула Лили, радуясь, что тут полумрак и не видно ее порозовевших щек.
— О, да-а, — с удовольствием протянул Джеймс, — голая Лили на моей метле, м-м-м…
— Джеймс!
— Что ты подразумеваешься под «своей метлой»? — поинтересовался Сириус, улыбаясь во весь рот.
— Сириус!
Но на ее возмущенные возгласы они обращали ноль внимания, продолжая перебрасываться непотребными шутками.
— Прекратите, — строго произнесла Лили.
— Хорошо. На самом деле, я сейчас о другом, — сказал Джеймс, став серьезным. — Как думаешь, для чего Фрэнк к Аберфорту заходил? Думаешь, он тоже может состоять в тайном обществе?
— Что за тайное общество? — спросила Лили, не дав Сириусу ответить.