Приглашения, как и все остальное, отличались оригинальностью. Для каждого факультета они были разные. И помимо приглашения на праздник содержали карту. Она показывала путь, по которому можно дойти от гостиной до поляны.
Чтобы никто не попался Филчу или преподавателям, Джеймсу, с болью на сердце, пришлось пожертвовать еще парочкой потайных ходов и коридоров. Потому что, если с пуффендуйцами проблем не возникало, то когтевранцам и гриффиндорцам придется пройти половину замка. И надо сделать так, чтобы никто не попался.
У каждого в приглашении также было указано определенное время, когда он должен выйти из гостиной. Чтобы не создавать столпотворения и риска быть пойманными, Джеймс разделил всех на небольшие группы по три-четыре человека.
К его удивлению, согласились прийти практически все, кого он пригласил. Он думал, что многие струсят и не захотят так рисковать. Но, как заметил Ремус, нервное напряжение, царившее в стране, на студентах сильно сказывается. Им всем требуется небольшая разрядка, а такой большой праздник отличный повод.
— Выдвигаемся, — согласно кивнул Сириус и поднялся на ноги.
Только что закончился ежевечерний отчет, и МакГонагалл лично заходила проверить своих студентов. Очевидно, переживала, что гриффиндорцы уже закатили вечеринку в честь празднования дня рождения самого беспокойного ее студента.
И стоило закрыться портретному проему за ней, Джеймс, Лили и Сириус направились на выход. Они шли самые первые, чтобы раньше других явиться на поляну, а по пути еще необходимо было встретить Софию.
— Боже… — в который раз прошептала Лили, когда они шли по темному замку. — Мне кажется, я поседею.
— Все нормально, Лили, — усмехнулся Джеймс, взяв ее за руку. — Никто нас не поймает.
— Это верно. К тому же, мы на всякий случай Филчу снотворного в ужин подлили, — произнес Сириус, шагая с Картой в руках и отслеживая Софию, которая шла им навстречу от гостиной Слизерина.
— Серьезно? — ахнула Лили. — Кошмар… а если об этом узнают?
— Да никто не узнает, — отмахнулся Джеймс, — Сев ему убойную дозу приготовил. Он проспит до самого утра, даже не заподозрит ничего.
— Как-то мне это не нравится… не хорошо это, — шепотом произнесла она.
— Зато нас никто не поймает, — заметил Джеймс, посмотрев ей в глаза и пожимая ее пальцы, успокаивая. — Половина из приглашенных бы точно отказались идти, если бы думали, что Филч их на каждом углу караулить будет.
— Ох, Джеймс… я все равно так переживаю.
— Не стоит, — улыбнулся он. — Если нас поймают, скажешь, что мы тебя силой заставили идти. Или скажешь, что ты как раз шла, чтобы вернуть всех по своим кроватям.
— Я же не только за себя переживаю! — шепотом возмутилась она. — Но и за вас! Что если кого-то поймают и исключат? Или кто-нибудь пострадает?..
— Ну, всё, Эванс, завязывай. Ты так весь праздник испортишь, — недовольно произнес Сириус, складывая Карту. — Джеймс, скажи ей.
— Ничего она не испортит! — возразил Джеймс, сердито посмотрев на друга. Вообще-то, он не злился на Сириуса, и был с ним отчасти согласен, но совесть требовала вступиться за Лили. Сириус, кажется, понял это и усмехнулся, отвернувшись. — Но тебе, Лили, и правда не стоит переживать. Мы все предусмотрели. Ты же сама отслеживала, чтобы мы все необходимые чары наложили. Верно? И ты знаешь, что за прогулки по ночам из школы не отчисляют. Иначе, мы бы еще на первом курсе вылетели.
— Да, да-да, ты прав, Джеймс, — неуверенно произнесла она.
Он вполне понимал ее беспокойство. Лили переживает и за свою судьбу, и за свой значок старосты школы. Переживает за него и остальных Мародеров, которые вполне могут вылететь из школы, если вскроется, что они все старшие курсы подвергли опасности, устраивая вечеринку в Запретном лесу. Переживает за других учеников, в числе которых несколько младшекурсников, которых она отговаривала приходить.
Но Джеймс ей был благодарен за то, что она не отговаривает его самого от этой затеи. Он был удивлен этому не меньше. Джеймс готовился держать оборону и до последнего на своем стоять. Но Лили удивительно спокойно восприняла идею с вечеринкой в Запретном лесу. Повозмущалась для приличия, выдвинула несколько условий, но, тем не менее, сразу согласилась.
Джеймс с радостью на сердце осознавал, что он хорошо на нее влияет. И вот в ней уже просыпается дух авантюризма, который крепко спал всю ее жизнь.
— Пришли, — сказал он, останавливаясь возле одного из гобеленов, которые вряд висели по всей длине подземелья, и за которыми находилась глухая стена. Он взглянул на часы и повернулся к Сириусу. — Где София? Уже пора…
— Идет, — ответил Сириус и кивнул в конец коридора, из-за угла которого в эту же секунду вывернула София.
— Отлично, — произнес Джеймс, ожидая, когда она к ним подойдет.
— Джеймс, тебя уже можно поздравлять или ждать до полуночи? — спросила София, улыбнувшись.
— Ждем до полуночи, — вместо него ответил Сириус.
Джеймс согласно кивнул, отдернул гобелен и постучал палочкой по нужному кирпичу. Стена тут же растаяла, открывая узкую лестницу, которая круто уходила вниз.
— Дамы вперед? — он с улыбкой взглянул на Лили, которая огромными глазами вглядывалась в темноту.
Он ожидал возражения, но Лили зажгла огонек на конце своей палочки и двинулась вперед.
— Эй, я же пошутил, — усмехнулся он, взяв ее за руку, притормаживая, и первый пошел к лестнице.
Лестница спиралью уходила вниз на несколько этажей и заканчивалась глубоко под Хогвартсом. Узкий проход вмещал не больше одного человека, а ступая по неровным и высоким ступенькам был риск сорваться и кубарем слететь вниз.
Спустившись, перед ними открылся широкий круглый проход, который имел множество ответвлений и лабиринтом уходил вглубь.
— Ну и вонь, кошмар, — поморщилась София.
— Просто ужас, — поддержала Лили, которая, судя по голосу, говорила с зажатым носом.
— Какие неженки, посмотрите на них, — усмехнулся Сириус. — Это заброшенная канализация, конечно, тут будет вонь!
Чтобы остальные не заблудились, Джеймс наколдовал на стене ярко-красный светящийся рисунок в виде льва. Он сопровождал их всю дорогу, оставляя за собой следы в виде лап, по которым и дойдут все остальные.
— Восхитительно, — прошептала Лили, выходя из туннеля.
Джеймс взглянул на Лили, которая восторженным взглядом оглядывала поляну. Она была круглой и в несколько десятков футов в диаметре. По деревьям были развешаны яркие белые и красные гирлянды, обозначающие границу, за которую нельзя выходить, и освещая часть пространства. С одной стороны стоит длинный стол, который ломился от выпивки и закуски, а рядом с ним две большие бочки — одна со сливочным пивом, другая с медовухой. А в центре подготовлено место для большого костра.
По периметру стоит несколько широких качелей, предназначенных для больших компаний. Весь пол усыпан толстым слоем искусственно созданной листвы, которая скрывала сырую некрасивую землю. В тени толстых стволов деревьев и возле будущего костра набросаны большие мягкие подушки.
Поскольку в музыке Джеймс совершенно не сведущ, этим вопросом занимался Сириус вместе с Софией, и они подобрали с пару десяток пластинок, в которых было всё от The Cure и Bee Gees до Led Zeppelin и Kiss. Подойдя к граммофону, Джеймс наугад поставил пластинку и добавил громкости.
Не успели они толком расположиться и осмотреться, пришли первые гости. Из тоннеля вышли Ремус с Эшли и еще двумя пуффендуйками, а следом за ними сразу Северус.
Пока Пуффендуй с восторгом осматривался, Джеймс обратился к Северусу:
— Я думал, ты с Белби придешь.