И Регулус не верил, что кто-то добровольно лишил себя этого. Есть особые темные ритуалы, способные сохранять память человека и передавать ее вместе с душой в следующие жизни. Есть даже ритуалы, с помощью которых можно переродиться в определенном месте и в определенное время. Ритуалы эти были крайне сложные, но такому сильному волшебнику, как Том, это было бы вполне по силам.
Для Регулуса стало большим потрясением, что Темный Лорд решился на такое зверство и расколол свою душу надвое.
В мире не существует заклинания, способного убить душу. Но лишить ее бессмертия, лишить себя возможности перерождаться было два способа. Один из них — крестраж, создание которого губило душу навсегда. И второй — дементор. При поцелуе он вытягивает душу из человека, которая постепенно погибает внутри этого существа.
Неожиданно в памяти Регулуса всплыл Сириус, который предупреждал о том, что всех Пожирателей будут казнить через поцелуй дементора.
Надо было признать, Регулус об этом не знал. И испугался этого. Но боялся он не смерти. Лишиться души — вот что было действительно страшно.
Но еще его удивил сам жест от Сириуса. Регулус никак не мог понять мотив брата. Не понимал, для чего он пришел предупредить его. Регулус пытался найти в этом какой-то подвох, проанализировав каждое слово и взгляд Сириуса вдоль и поперек, и не находил его.
Возможно, Сириус попросту волновался. Только вот, неизвестно за кого больше. Может быть, за себя — ему однозначно будет стыдно перед своими друзьями за то, что его брат — Пожиратель Смерти. Может быть, за Софию — она вполне может влезть в неприятности, если будет продолжать общаться с ним.
А может быть, волновался за Регулуса. Но он практически сразу отмел эту мысль, приглушив разгоревшуюся надежду внутри, которую он похоронил много лет назад. Брат давно не интересуется его судьбой и выказывает полное безразличие к нему. И вряд ли он изменил своим правилам.
Поэтому все больше Регулус приходил к выводу, что Сириус беспокоится за Софию. Если Регулуса поймают, если выяснится, что он с Меткой, может и ее зацепить. Особенно учитывая, что он и так ей слишком многое рассказывает.
Но он не может не рассказывать. Он говорит ей самую малость, не вдаваясь в подробности, не называя ничьих имен. Он лишь делится своими переживаниями, потому что не может держать их в себе рядом с ней. Хотя и старается ее не волновать лишний раз.
Но ему так нужна ее вера в него. Она всегда верила, что он лучше, чем есть на самом деле. Это говорила она сама, и даже Сириус как-то раз об этом обмолвился. И хоть и было это не так, но эта вера помогала ему двигаться дальше. Она грела ему душу и не позволяла сдаваться.
Только вот даже этого ему было мало. Регулус все еще не мог смириться с тем, что София никогда с ним не будет. Всё его нутро отказывалось это принимать. Но подтверждение этому он видел каждый день.
По ней он давно, очень давно заметил, что она любит Сириуса. Любит по-настоящему и всем сердцем. И, как бы ни хотелось Регулусу это признавать, кажется, Сириус тоже ее любил.
Регулус часто за ними наблюдал. В Большом зале, на голгофе и школьном дворе, в учебных коридорах. Сириус ни на секунду ее из своих рук не выпускал. То за руку ее возьмет, то на колено руку положит, то пальцы в ее волосы запустит, то поцелует. И взгляда с нее горящего не спускает.
Регулус получал от этого ненормальное мазохистское удовольствие. Ведь ему, на самом деле, было очень больно на них смотреть. Потому что это он должен быть на месте Сириуса. Он должен ее обнимать и целовать. И на него она должна смотреть так, словно ничего важнее в мире нет.
Вот и сейчас. Он сидит в противоположном конце голгофы и взгляд от них не может отвести. И смотрит. Смотрит на то, как Сириус запускает руки под ее распахнутую мантию и притягивает к себе. Как он что-то шепчет ей на ушко с безобразно довольным выражением лица, а она откидывает голову и от души смеется. А Сириус переводит взгляд на ее лицо и с обожанием смотрит на ее улыбку. Он протягивает руку к ее волосам, а она, словно зная, что за этим последует, пытается увернуться, но Сириус ее крепко сжимает одной рукой, а другой тянет за кончик ленточки в ее волосах. Секундная борьба. Она, кажется, возмущается. А он только улыбается и прячет ленту в карман, пока ее волосы волнами распадаются по спине, отражая блики весеннего солнца. Улыбается он так мягко и непривычно, без типичной своей усмешки, и лишь слегка приподняв уголки губ. Он обхватывает ее лицо ладонями, наклоняется и оставляет десятки мимолетных поцелуев по всему ее лицу. Целуя ее нос, скулы и губы, перехватывает ее руку и целует ее ладонь и каждый пальчик по очереди.
Возможно, Сириус и вправду способен любить.
Возможно, Регулусу пора признать, что он лишний в этих отношениях, и постараться похоронить свою любовь к ней там же, где похоронил любовь к брату.
— Регулус, ты здесь?
Он не сразу слышит Элизабет, рядом с которой все это время стоял. Посмотрев на нее, он успевает увидеть ее сочувственную улыбку.
— Ты что-то говорила? — спросил Регулус, стараясь выкинуть Сириуса с Софией из головы.
Гринграсс еще мгновение на него с грустью смотрит, но тут же отвечает:
— Да, я говорю, что нашу субботнюю встречу решили перенести на сегодня. Придет несколько бывших студентов. Паркинсон и Крэбб точно будут, возможно, еще…
Регулус вновь отвлекся, продолжая слушать Гринграсс вполуха. Встреча с бывшими слизеринцами его не так волновала, как бесконечные заигрывания Сириуса с Софией у него перед глазами.
Радуясь, что от созерцания этой парочки и от общества Элизабет его избавил колокол, извещающий об ужине, Регулус поспешил в гостиную.
***
— Почему ужин пропустил? — спросила София, опустившись в кресло напротив него.
— Я попросил домовиков сюда его принести, — ответил Регулус, наблюдая, как она выкладывает на стол перед собой ворох пергамента и толстую книгу. И отмечая, что она заметила его отсутствие на ужине.
— И почему все так не могут делать? — усмехнулась она, задавая риторический вопрос.
— Потому что большинство людей не знают, как надо с домовиками обращаться, — снисходительно ответил Регулус.
— Не все же такие умные, как ты, — с отчетливой иронией в голосе произнесла она. Бросив на него мимолетный взгляд, она развернула один из пергаментов, раскрыла книгу и склонилась над ней.
— Ум здесь и не нужен. Это элементарная вежливость. Но ты права, не все об этом знают, — сказал Регулус, вглядываясь в столбики рун в ее пергаменте. Еще секунду помолчав в нерешительности, он спросил, понизив голос: — Это для Снейпа?
Регулус и сам не мог до конца объяснить это чувство, но Снейп вызывал у него некое сочувствие. И в глубине души ему хотелось, чтобы София ему помогла.
А еще Регулус считал, что во всей этой ситуации со Снейпом и зельем, которое он готовит, заставлять человека работать на себя посредством запугивания и угроз — глупо и недальновидно. Вполне очевидно, что многие из таких людей больше вреда принесут, чем пользы. И если не сейчас, то в будущем. Многие наверняка захотели бы отомстить. И Регулус не сомневался, Снейп уже вынашивает план мести. И даже если он будет притворяться, что сотрудничает с Пожирателями на добровольной основе, однажды он что-нибудь выкинет, от чего многие пострадают.
Вот и еще одна ошибка Темного Лорда — привлечение в свои ряды людей, которые этого совершенно не хотят. Для чего кого-то заставлять, когда и так много желающих? С другой стороны, такие таланты, как есть у Снейпа, большая редкость. Не удивительно, что Темный Лорд хочет заполучить его себе.
— Да, для него, — ответила София, посмотрев на него. — Это оказалось сложнее, чем я думала.
— Можно взглянуть?
София протянула ему пергамент. Взяв его, Регулус обежал многочисленные столбцы сложных рун задумчивым взглядом. В рунах он неплохо разбирался и, хоть и не мог сходу расшифровать ни один знак, сразу заметил, что тут не только защитный код.