Он не знал, способен ли патронус добраться до Франции, но очень на это надеялся.
Всю эту неделю его, как могли, поддерживали друзья.
Ремус пытался рассуждать здраво. Говорил, что если бы с ними что-то случилось, если бы они исчезли или, упаси Мерлин, были убиты, об этом бы уже писали все газеты. Сириус был с ним согласен. Но в ответ всегда приводил довод о том, что Бланк ему так и не написала, хотя он ее об этом просил. Ремус справедливо заметил, что она вообще часто не делает того, о чем ее просят. А в суматохе с похоронами и оформлением наследства и вовсе могла об этом забыть. Все-таки, у нее умерли родители, и хоть и были между ними трудные отношения, а это все равно родные люди. Вероятно, Бланк сейчас не до Сириуса. С болью на сердце, но Сириус соглашался и с этим. Правда, это его не особо утешало.
Где был Ремус, там была и Грин. Она смотрела на Сириуса своими огромными глазами, полными сочувствия, и лишь вызывала раздражение. Сириус бы предпочел, чтобы она трещала без умолку, как обычно. Но она была подозрительно молчалива. Наверняка, из-за жалости рот боялась открыть.
Но Грин быстро убрала этот свой несчастный взгляд — определенно, Ремус постарался — и старалась вести себя как обычно. Недавно она даже самолично испекла целую горку шоколадного печенья. Эти восемь минут стали для Сириуса самыми спокойными на этой неделе. Печенье было очень вкусным. Или же ему так показалось, потому что он толком не ел ничего.
Лили отнеслась к его страданиям в своем стиле. Она его не жалела, за что он был ей очень благодарен, зато загрузила учебой. Эванс говорила, что таким образом он справится сразу с двумя проблемами: подготовится к экзаменам и отвлечется от тяжелых мыслей. Сириус даже пришел с ней в библиотеку в несусветную рань — всё равно не спал, — и сделал попытку заняться трансфигурацией. Ничего, конечно, не вышло.
Но он, наконец-то, смог выговориться. Эванс, к удивлению Сириуса, оказалась очень хорошим слушателем. Мародерам жаловаться он не очень любил, да и выглядеть перед ними слабаком совсем не хотелось. А вот перед Лили ему вдруг неожиданно захотелось душу излить. А может, он просто устал всё носить в себе. И рассказал ей обо всем. О том, чего боится больше всего. И о том, что он не переживет, если вдруг с Софией что-то случится. Себе он этого не простит.
Лили не смотрела на него с жалостью, не давала непрошенных советов, и не говорила, как все остальные, что всё будет хорошо. Но она сказала, что всегда будет рядом, и всегда поможет, стоит ему только позвать.
Возможно, Сириус был не прав, а дружба между парнем и девушкой вполне может быть. Он бы с Эванс точно смог дружить.
Но больше всех, разумеется, старался Джеймс. Он не отходил от Сириуса ни на шаг. И оставлял его только в тех случаях, когда Сириус уходил на свое тайное место под старой ивой. А в остальное время всегда был рядом и пытался его чем-то занять.
Джеймс придумывал бесконечные варианты, как им вернуть Карту Мародеров, которая хранилась у Филча. Они уже даже делали две попытки проникнуть в его логово, но обе попытки провалились. Один раз их даже поймали и назначили очередную порцию отработок. После чего Джеймс, наверняка из-за влияния Эванс, временно приостановил попытки вернуть Карту.
Еще Джеймс постоянно звал его принять участие в его тренировках. Сириус был солидарен, что физические нагрузки неплохо отвлекают от тяжелых мыслей, и согласился. Играл он на позиции охотника. Джеймс их разделил на две команды: Сириус с Джессикой против Марлин и Лоры. Сириус должен был признать, играть на пару с любимицей Джеймса ему пришлось по душе. Временами он даже смеялся над ее шутками. Только вот после тренировок он чувствовал непомерную вину — что если Бланк там страдает, а он развлекается?
Поэтому и с тренировками он быстро завязал.
А еще Джеймс без конца его заверял, что если вдруг Сириус надумает отправляться на поиски Бланк или ее спасение, он обязательно пойдет с ним. Пожалуй, это единственное, что внушало спокойствие: с Джеймсом не страшно было и на край света отправиться.
Только Сириус не знал, куда отправляться.
С каждым днем, навязчивая идея — отправится на ее поиски, всё обострялась.
Несколько раз, посреди бессонной ночи, он выходил из замка и доходил до границы с Хогсмидом. Он уже не мог сидеть на месте и ждать неизвестно чего. Но только он оказывался на территории, с которой можно трансгрессировать, он останавливался. Он даже не знал с чего начать. Логично было бы отправиться в ее дом в Лондоне. Как сказал ее брат, вначале они вернутся туда, а только потом уедут во Францию. Но Сириус не знал точного адреса. Про дом в Лондоне Бланк говорила только то, что он хуже ее дома в Париже.
А отправляться во Францию смысла было еще меньше. Портала у него нет, а создавать его сам он не умеет. А если добираться до Франции обычным магловским способом, он потеряет несколько дней.
К тому же, он не представляет куда идти. Он знает лишь то, что ее родное поместье находится в пригороде Парижа. А там тысячи домов. Да и их дом наверняка защищен, и так просто его не найти.
И каждый раз он возвращался обратно в замок, ощущая, как камень на душе всё тяжелеет.
Отправляться в неизвестность было глупо, Сириус это понимал. Но он уже не мог сидеть на месте. Тоска, отчаяние и страх разъедали душу. Он еще никогда не чувствовал себя настолько беспомощным.
***
Утром воскресного дня Сириус решил подойти к Дамблдору. Этот человек знал всё и обо всех. Пожалуй, он больше других был осведомлен об обстановке в Хогвартсе, в Англии и за ее пределами.
Дождавшись, пока директор позавтракает и покинет Большой зал, Сириус устремился за ним.
— Профессор Дамблдор! — громко позвал Сириус, бегом догоняя директора.
— А, мистер Блэк, — Дамблдор повернулся, остановившись, — чудесное сегодня утро для прогулки возле озера.
Дамблдор махнул рукой в сторону окна, сквозь которое пробивались яркие солнечные лучи. Погода действительно располагала.
— Да-да, — отмахнулся он. — Профессор Дамблдор, есть какие-нибудь новости о мадемуазель де Бланк? Ее нет уже целую неделю. Она должна была мне написать сразу, как вернулась в Лондон. И обещала написать, когда приедет во Францию. Но я так и не получил ни одного письма. Вы не думаете, что ее с братом могли схватить Пожиратели Смерти? Это очень странно, что ее родителей убили…
Директор приподнял ладонь вверх, призывая его к молчанию.
— Я думаю, мистер Блэк, если бы мисс де Бланк и ее брат пострадали от рук Пожирателей Смерти, об этом стало бы известно, — ровным голосом произнес Дамблдор то, что Сириус слышал уже миллион раз. — Эти люди очень гордятся своими поступкам и всегда выставляют их напоказ.
У Сириуса внутри всё стыло от его слов. Гордятся и выставляют напоказ Пожиратели исключительно убийства. Но Сириус не мог, чтобы дело до такого дошло.
И его раздражало спокойствие, с которым Дамблдор об этом говорил. Будто это какой-то пустяк. Очередное убийство.
— Насколько я знаю, — продолжал Дамблдор, — три дня назад в Париже прошли похороны родителей мисс де Бланк. Я получаю почту со всей Европы, — пояснил он, скромно улыбнувшись. — Некролог, посвященный чете де Бланк, вышел на целый разворот…
— А Бланк тоже на похоронах была? — перебил Сириус. — В газетах что-нибудь писали о ней? Или о ее брате?
— Лишь то, что они остались последними представителями своей славной фамилии, — Дамблдор вновь растянул губы в полуулыбке, пряча ее под пышными усами.
Сириус с трудом держал себя в руках. Ему хотелось схватить Дамблдора за ворот и хорошенькое его встряхнуть. Почему все такие спокойные? Почему никто тревогу не бьет?
— Но если похороны уже прошли, она должна была вернуться!
— Оформление наследства может занять несколько дней, — вздохнул Дамблдор. — К тому же, я думаю, мисс де Бланк будет приятно несколько дней на родине провести.
Эти слова Сириуса ничуть не успокоили. Безусловно, он был согласен, что Бланк будет рада вернуться во Францию на несколько дней. Но она обязательно бы написала ему. Она видела, что он волнуется. И она бы ему написала.