Разрушенные камни и массивные осколки колонн полетели прямо во двор поместья, поднимая очередной столб пыли. Второй этаж дома трещал, и казалось, что он вот-вот схлопнется пополам.
Во дворе слышались крики — кажется, кого-то задело. Но разглядеть хоть что-то было невозможно.
Стены вновь затрещали, опасно накренившись внутрь дома.
— Там Сириус, — произнес Джеймс, с беспокойством глядя на разрушенный дом. Из-за поврежденных конструкций толстые трещины уже расползались по первому этажу дома. Времени оставалось немного.
Лили ему кивнула и окинула взглядом запыленный двор, оценивая обстановку. Дальше пары футов ничего не было видно, только неясные тени вдалеке ходили и слышались приглушенные голоса.
Джеймс, наложив на них дезиллюминационные чары, повел их ко входу в поместье, двигаясь вдоль стены.
— Стой, — прошептала она, заметив вблизи высокую фигуру Волан-де-Морта. Он что-то говорил человеку в белоснежной мантии, который держал в руках массивный чемодан.
Джеймс поднял палочку, направляя ее в их сторону, как вдруг в округе послышались очередные хлопки трансгрессии.
Мракоборцы…
Лили сразу узнала звучный голос мистера Грюма, который первый бросился в схватку с Пожирателями. И в эту же секунду Волан-де-Морт взмыл вверх и растворился в воздухе.
— Вот же… ублюдок, — прошептал Джеймс, бессмысленно пуская ему вдогонку заклинание.
Человек в белой мантии исчез также бесследно.
Не теряя больше ни минуты, Лили первая устремилась к дверям.
Внутри дома все также было разрушено. Валялась сломанная мебель, виднелись обугленные картины. Пол в прихожей был усыпан осколками зеркал.
Заметив в противоположном конце коридора лестницу, Лили бегом направилась к ней. Она влетела на второй этаж, который пострадал больше всего. Часть стены была выбита, повсюду лежали обломки камней.
Лили торопливо прошла до длинного зала, сразу замечая тело Сириуса с ножом в груди.
У нее мгновенно перехватило дыхание от увиденного, сердце сжалось от боли, будто этот нож был в ее груди.
— Сириус, — она села рядом, легонько прикасаясь к его плечу.
У Сириуса едва заметно дергались веки. Он сдавленно закашлялся, выпуская изо рта струйку бордовой крови.
— Не шевелись, Сириус, — громко произнесла Лили, пытаясь осмотреть его рану.
Она разодрала футболку на нем, осматривая ранение. Нож был всажен практически по самую рукоятку. Из раны без конца вытекала кровь, изредка пузырясь — пробито легкое.
Он пытался что-то сказать, но только начинал захлебываться кровью.
— Тихо, Сириус, всё хорошо, — дрогнувшим голосом произнесла она.
Лили только сейчас поняла — какое упущение со стороны колдомедицины не изучать магловские ранения. Они на курсах никогда не проходили, что делать, если человека ударили ножом. Но ее отец был хирургом, и она знала, что нож ни в коем случае нельзя вынимать. Судя по всему, у Сириуса сильно задето легкое и, если достать нож, это может привести к мгновенной смерти.
— Лили!
Она услышала позади себя голос Джеймса, продолжая нависать над Сириусом, раздумывая, чем ему помочь.
— Там мракоборцы… Сириус! — Джеймс рухнул на колени рядом с ней, протягивая руки к своему другу.
— Не трогай.
Джеймс тут же остановился, продолжая смотреть на Сириуса расширенными от ужаса глазами.
— Лили, ты можешь помочь?
— Я пытаюсь, — бросила она, прикидывая в уме всевозможные заклинания. — Проверь Софию.
— А где она?..
Вопрос Джеймса прервался на полуслове, стоило ему увидеть тело Софии в паре десятков футов от них.
Из-за плотной строительной пыли, стоящей в воздухе, ее тело едва было заметно. Ее кожа была такого же пепельного оттенка, как и всё в округе, и только длинные золотистые волосы блестели на полу, разметавшись.
Джеймс, бросив еще один взгляд на Сириуса, поднялся и прошел до Софии.
— Лили… — Джеймс поднял на нее испуганный взгляд, — она не дышит…
Лили старалась не подпускать эмоции близко, понимая, что иначе она просто разрыдается, понимая, что ей сейчас надо действовать с холодной головой, но все равно чувства брали верх.
На словах Джеймса в очередной раз хрипло закашлял Сириус, поворачивая голову в сторону своего друга.
— Всё хорошо, Сириус, — произнесла Лили, — всё в порядке.
Она подняла палочку, зафиксировала нож, наложила на Сириуса обезболивающие и кровоостанавливающие чары, а вслед за ними и усыпляющие. Мракоборцы прибыли несколько минут назад, значит, вот-вот прибудут и целители. А она Сириусу больше ничем не могла помочь.
Быстро поднявшись на ноги, она прошла до Софии и Джеймса.
Дыхания у Софии и правда не было, как и пульс не чувствовался.
Лили наколдовала диагностирующие чары. В тот же момент над Софией всплыла целая палитра чар. Было видно всё, что к ней применяли последние сутки. Лили не доводилось видеть ничего подобного. Тут были и несколько видов зелий различной сложности, и темные чары, обычные и лечебные чары, и много ментальной магии, воздействующей на психику.
Но самое главное, общая аура была бледного зеленого цвета, едва заметно искрясь.
— Она жива.
========== 115. Венок из голубых васильков ==========
Ремус Люпин
Очнулся он уже минут пять назад, но так и продолжал лежать с закрытыми глазами, слушая приглушенные голоса вдалеке.
Голова была необычайно тяжелая. Такое с ним редко случалось после полнолуний. Как правило, его наоборот резко отпускало от всех страданий.
Еще и неприятный привкус крови во рту. Но это, напротив, было обычное дело. Он часто, когда они носились по лесу, мог поймать белку или зайца.
Ремус резко открыл глаза. Он ведь не покидал Визжащую-хижину, а значит, напасть ни на кого не мог.
Белоснежные стены Больничного крыла сразу ослепили его, и он тут же зажмурился.
Или, может быть, он всё-таки покидал Визжащую-хижину? Но это было невозможно. На входе стояла магическая защита, которую его друзья всегда заблаговременно снимали, когда приходили к нему. А он эту защиту не снимал. Это Ремус точно помнил.
Еще он помнил, как к нему Дебора заходила.
Об этом он с ней договорился еще днем. Еще тогда, когда Сириус, Джеймс и Лили не исчезли посреди комнаты.
Ремус чувствовал себя немного неловко перед Деборой. Он не знал, в курсе ли она того, что Северус связался с плохими людьми. И он не знал, как относиться к самому Северусу.
Безусловно, он был согласен с Джеймсом и Сириусом — Северус должен был им сразу во всем сознаться. И он вполне мог понять чувства друзей. Джеймс всегда был предельно честен со всеми, и думал, что его друзья такие же. Сириус всегда был самым преданным из них, и думал, что и они такие же.
Только жизнь, мир вокруг них, гораздо сложнее. И Ремус, возможно, мог понять и Северуса. Он всегда был скрытным, никогда никому полностью не доверял.
Но Ремус давно чувствовал, что с другом что-то происходит, и он часто предлагал ему свою помощь, давал понять, что готов поддержать. Но Северус никогда не принимал ни помощи, ни поддержки. И Ремус немного корил себя за то, что не был более настойчив. Возможно, будь он понапористее, Северус и смог бы ему открыться.
Но в любом случае, Ремус, в отличие от двух своих друзей, не спешил записывать его в предатели. Будь это так, он бы им не стал рассказывать о Софии. И Ремус чувствовал, что Северус действительно переживает и волнуется, действительно сожалеет о произошедшем.
Ему лишь было грустно, что друг не поделился с ними своей проблемой, и грустно, что он не смог ему помочь.
Поэтому Ремус и чувствовал некоторый дискомфорт. Может ли он сейчас брать волчье противоядие? Или Северус был бы против?
Но Дебора была очень настойчива. Да и Ремусу вновь хотелось его выпить. Всё-таки, в прошлый раз оно хоть и ненадолго, а подействовало.