Дебора еще его заверила, что чем дольше он будет его пить, тем эффект будет прочнее закрепляться.
Ремус вновь приоткрыл глаза, стараясь привыкнуть к окружающей белизне. Слишком ярко.
Он перевел взгляд на зажженные факелы. Это было странно. Для чего их зажигать, если еще утро?
Чуть приподнявшись на локтях, он вытянул шею, стараясь увидеть за ширмой окно.
На улице уже стояли сумерки.
Ремус еще никогда так долго не спал.
Он вновь попытался вспомнить события прошлой ночи.
— Дебора?
Он с трудом сел на продавленном диване, замечая в проходе Белби.
— Да, я принесла противоядие, — она уверенно вошла в комнату, окинув ее взглядом. — Смотрю, ты неплохо устроился, — усмехнулась она, усаживаясь на диван рядом с ним.
— Ага, — невнятно согласился Ремус. Он сейчас чувствовал себя крайне паршиво. Не то что говорить, информацию плохо воспринимал.
— Как себя чувствуешь? — спросила она, доставая из сумки довольно большую бутылку. По голубоватой светящейся жидкости в ней Ремус сразу узнал противоядие.
— Хочется умереть, — ответил он, протягивая руку к бутылке. Противоядие хоть и немного, а симптомы снимало, поэтому ему не терпелось выпить его.
Едва он выпил последнюю каплю, Дебора начала задавать ему множество вопросов. В основном о его здоровье и ощущениях. Но потом пошли вопросы и про Северуса.
— Как он там? — спросила Дебора, изобразив на лице некоторое подобие сочувствия.
— Не знаю, — ответил Ремус, — он сейчас на похоронах. Нам не пишет.
Ремус не стал добавлять, что расстались они все не очень хорошо. Если Северус захочет, он сам расскажет обо всем Белби.
Хотя, возможно, она и так знала. Эта мысль на мгновение даже прочистила его разум, заставив осмысленно посмотреть на Дебору.
— Ты знала… что Северус занимался разработкой какого-то зелья? — аккуратно спросил он, как бы невзначай.
Белби тут же взметнула на него взгляд, лишь секунду вглядываясь в его лицо, а потом равнодушно пожала плечами.
— Да он, вроде, только этим и занимается круглые сутки. Разрабатывает, да совершенствует, — добавила она, усмехнувшись.
Белби была удивительно спокойна. И Ремусу показалось, что говорит она искренне. Правда, часы перед самим полнолунием были для него самыми тяжелыми, и он не мог полностью полагаться на свои ощущения.
Можно было бы рискнуть, и сказать всю правду, чтобы проверить её. Только вот если Дебора ни о чем не знает, он только подставит Северуса.
— Зелье… действительно опасное…
— Без понятия, — произнесла она, — ты ведь знаешь Снейпа, он скорее удавится, чем поделится своими секретами.
— Да, и то правда…
Похоже, Белби действительно ни о чем не знала. Либо хорошо притворялась. Но в любом случае, Ремус решил, что вытянуть из нее какую-либо информацию бесполезно. Северус подобрал себе подружку, удивительно на него похожую.
— Кстати, о Снейпе, — Дебора села к нему ближе, заглядывая в глаза. — Последние две недели он бегал от меня, а мы должны были продолжить работу над противоядием…
Дебора стала ему рассказывать о том, что у них с Северусом на данный момент нет никаких идей, как усовершенствовать противоядие. Северус предполагал, что всё дело в дозировке, но при этом он даже не попытался изменить расчеты, постоянно ссылаясь на занятость. А Дебора считала, что противоядие изменять уже нельзя, в том числе, дозировку, а к формуле лучше и вовсе не притрагиваться.
После этого Дебора стала рассказывать, что часть ингредиентов она взяла из одной книги. И в этой книге также писали о том, что оборотням, в момент обращения, помогают оставаться в сознании определенные воспоминания, предметы или даже люди. Что все эти факторы, если не полностью, то частично воздействуют на человеческую часть, которая обычно уходит глубоко внутрь, стоит на небе взойти луне.
Ремус с ней согласился. Пару последних полнолуний мысли о Эшли, воспоминания о времени, проведенном с ней, действовали на него успокаивающе. Они не помогали ему оставаться в сознании, но они привносили в душу некий покой.
— Воспоминания это хорошо, — кивнула она, — но, мне кажется, присутствие близкого человека более действенно.
Ремус сдвинул брови, устремив на нее взгляд. Северус его предупреждал, что у Деборы временами проскальзывают безумные идеи. Но он не верил, что она предлагает отправить человека к оборотню в момент полнолуния.
— Присутствие человека? — недоверчиво переспросил он.
— Да-да, — более уверенно сказала Дебора. — В книге пишут, что подобные опыты всегда проходили удачно.
— Не может быть, — прервал ее Ремус. — Это однозначно плохая идея.
У Деборы в глазах мелькнуло недовольство, но она чуть скривила губы в улыбке.
— Я в этом участвовать никогда не буду, — продолжил он. И, подумав, добавил: — И тебе не советую так рисковать.
— Да… да, возможно, ты прав, — задумчиво произнесла она.
— Я не знаю, как хорошо себя может контролировать твой брат, — сказал Ремус, — но обычно, чем ты младше, чем меньше живешь… с «этим» внутри себя, тем тяжелее держать контроль.
— Понимаю, — сказала она и вдруг подняла на него пристальный взгляд. — Но ты живешь с «этим» уже довольно долго, так? Сколько? Лет четырнадцать? Ты уже лучше себя контролируешь?
— Я бы не сказал, Дебора, — он с сомнением покачал головой. — И в любом случае, после обращения я себя абсолютно не контролирую.
— Но ты говорил, что с противоядием было лучше.
— Да, было лучше, — тут же подтвердил он, — но разум сохранялся урывками, а потом действие противоядия и вовсе прошло.
— Ладно, я тебя поняла, — она мельком улыбнулась и поднялась с дивана. Снова окинув комнату взглядом, она спросила: — Получается, всю ночь ты проводишь здесь?
Ремус лишь кивнул ей в ответ, а она усмехнулась.
— Снейп мне вначале сказал, что тебя через трубы выводят в Запретный лес, а ты там носишься, — произнесла она, едва заметно скривив губы в усмешке. — Он просто патологический лжец. Не замечал?
Он в ответ неопределенно дернул плечами. Отвечать на вопрос ему не хотелось. Тем более, не хотелось обсуждать Северуса с его подружкой.
— Остальные прямо сюда приходят? Или вы с ними встречаетесь уже в лесу? — спросила она вдруг, сохраняя безразличие на лице.
А Ремус на нее вопросительно уставился. Ведь Дебора не могла знать о том, что его друзья — анимаги. Северус говорил, что не рассказывал ей об этом.
С другой стороны, как верно заметила Дебора, Северус без зазрений совести может приврать.
— Кто сюда приходит? — Ремус старался изобразить непонимание, но из-за ноющей боли во всем теле, притворяться было невозможно.
— Друзья твои. Мародеры.
— Как… они могут сюда прийти? И для чего?
Белби скосила глаза на него, чуть усмехнувшись.
— Забудь. Ну, не буду тебе мешать, — сказала она и направилась к выходу, бросив напоследок: — Я завтра утром зайду.
В их встрече не было ничего странного. Разве что только разговоры Деборы о Северусе. Ремусу еще тогда не понравилось, как она отзывалась о его друге. Ну и еще ее прозрачные намеки. Ремус сомневался, что ей известно о том, что Мародеры — анимаги. Скорее всего, она лишь подозревала.
И всё-таки, как он умудрился проспать целый день?
Ремус попытался приподняться с кровати, но тело пронзила острая боль. И он только сейчас почувствовал, что на ребрах повязка. Аккуратно притронувшись к ней и слегка надавив, всё заныло.
А в памяти вдруг мелькнула желтая вспышка заклинания, режущая боль по ребрам, словно секирой, и его собственный вой.
Волна непередаваемого страха мгновенно окатила тело. Ремус боялся, что это правда. Ведь он не мог, он никак не мог выбраться из Визжащей-хижины.
Но яркая желтая вспышка была слишком реальной. Как и боль, которую он сейчас чувствовал под ладонью, прижимая ее к ребрам.